— Ура, Семка! — в горницу ввалились Машка и Сашка и сразу прилипли к ординарцу. — Ух ты, пулемет притащил? Айда, палить! А вентири ставить будем? А раки уже пошли? Айда с нами во двор…
Дети Семена просто обожали.
— Чтоб вас кобыла облизала! — опять взвился Алексей. — Доклад где? Встать, смирно! Вы у меня еще наплачетесь разгильдяи. Зачем я вас посылал?
— Один он был, товарищ папаня! — четко доложила Машка. — Бабка Санька коз пасла, видела как татарин в село шел от станции со своей тележкой.
— Как есть, один, — подтвердил Сашка. — Второго никто никогда не видел, мы всех расспросили. Этот всегда один в село приходил. А так да, дядька Евстигней вспомнил, что старьевщик про нас, а верней, про тебя, вчера расспрашивал. Вот.
— Ну и валите со своим Семкой, куда вы там собирались, — махнул рукой Алексей. — А пулемет оставь, на обратном пути заберешь.
— А может все вместе пойдем? — с улыбкой предложила Гуля. — Погуляем по бережку, искупаемся, все-таки последний день в деревне?
Алексей тяжело вздохнул и согласился:
— Идем.
Вечер удался, переживания ушли далеко на второй план, а уже утром, когда Лекса, как всегда, вышел потренироваться с шашкой, он увидел хозяйку, опять в образе бабки Матрены. Но одетой во все чистое и черное, с клюкой в руке, котомкой за спиной и дорожных постолах — кожаных лаптях.
— Алексей Алексеевич… — хозяйка поясно поклонилась Лексе. — Спасибо вам за все. Но я вынуждена уйти. Так мне будет спокойней и за вас и за себя.
Лекса сильно растерялся и пробормотал.
— Куда же вы?
— В обитель, — спокойно ответила Анастасия. — В женскую монашескую обитель. Грех большой на мне…
— Вам здесь ничего не грозит, — попробовал уговорить ее Алексей. — А вот в монастыре… — он запнулся, подбирая слова. — Словом, там вам будет гораздо опасней.
Он хорошо помнил, что новая власть с монастырями и монахами тоже не церемонилась, но объяснять ничего не стал, по вполне понятным причинам.
— Я должна! — твердо ответила хозяйка. — Господь явил мне свой знак, перечить я не в праве. Не пытайтесь меня уговаривать, Алексей Алексеевич. Дом я оставляю вам. Не беспокойтесь, с моей настоящей личностью его ничего связывает. Это домик Матрены Никифоровны Огурцовой, моей дальней знакомой, а ее уже давно… в общем, умерла она. Я под ее личиной здесь жила. На случай, если к вам возникнул вопросы, на столе я оставила дарственную от ее имени на вашу жену. Все ключи под половиком на входе. Все осталось, с собой я забрала только икону. Благослови и храни вас Господь!
Анастасия еще раз поклонилась и ушла быстрой и легкой походкой.
— Ушла? — к Лексе подошла Гуля.
— Ушла. Ты знала, что она собирается уйти?
— Знала, — Гуля кивнула. — Она мне сказала, когда я ее вчера перед сном перевязывала.






