За грязным куском хлеба на цырлах радостно скакать станешь, да по команде голос подавать и сапоги лизать. Думаешь, выдержишь? Нет, братец, перетерпеть боль — это просто, по себе знаю, а вот такое пережить невозможно, верь мне!
Лекса говорил, а сам дико удивлялся своему неожиданно прорезавшемуся таланту устраивать психологические экзекуции. Допрашивать людей ему приходилось не раз, но тогда все сводилось к пресловутому полевому допросу. Быстро, эффективно, жестко и беспощадно, без всяких экивоков и лишней болтовни.
Но, самое странное, что ложь сработала. И сработала просто отлично!
По лицу Есаула пробежала бешеная судорога, он дернулся, задергал связанными ногами, попытался оттолкнуться и опять ударить Лексу головой, а когда не смог, завыл волком.
— Ууу… ненавижу тварей… тваа-ари, зубами грызть буду…
— Ну, будя, будя, — Лекса опять его посадил. — Вот чего ты боишься казаче, что гордость твоя унижения не стерпит. Ну что же, понимаю, понимаю. Сам такой.
— Чего ты от меня хочешь, сволочь? — прохрипел пленный.
— А ты сам как думаешь? — усмехнулся Алексей. — Ничего особенного, я буду задавать вопросы, а ты будешь на них честно отвечать. Если всю правду скажешь, отдавать за ленточку не станем, слово свою даю. А там дальше посмотрим. На крайний случай, просто пристрелим. Но похороним по-христиански. А пока ты живой, будет относится по-человечески, без унижения. Смотри, надежду тебе даю, время даю. Время для тебя дороже золота. А вдруг сбежать сможешь? Что, горло пересохло? Накось, отпей из фляги…
Есаул долго пил, судорожно дергая кадыком, потом отдышался и мрачно бросил:
— Спрашивай, сученыш, все что знаю — скажу. Но учти, если выпадет хоть малейший шанс, я тебе глотку зубами перегрызу…
— Перегрызешь, если сможешь, я не против. Зовут-то как? Год и место рождения.
— Греков я…
Разговаривали долго. Пленный не обманул, ответил на все вопросы и очень многое добавил от себя.
Алексей сначала не поверил, слишком уж странно и жутковато все звучало, но когда сопоставил некоторые факты, понял, что Есаул не врет. Информацию, в том числе, косвенно подтверждал еще тот факт, что казак сам люто ненавидел поляков, пожалуй, даже сильней, чем красных.
А когда Лекса пересказал все, что узнал партизанским командирам, у них глаза на лоб полезли от удивления.
— Чего? Ну ничего себе! Вот же сволота! Но как, Турок, как? Как ты его расколол?
В ответ Лекса только скромно улыбнулся. Ну не рассказывать же, что все получилось почти случайно…
Глава 12
Глава 12
Хлыст с отчетливым шлепком впился в лошадиный круп.
Рыжий и грузный мерин даже хвостом не махнул, так и продолжая мерно месить грязь копытами.






