ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Экипаж резко затормозил. Так резко, что Глинский чуть на сиденье к Макарову не упал. — Это что ещё за фокусы? — пробормотал начальник Службы безопасности, рывком открывая дверь кареты. К счастью, они отъехали уже достаточно далеко, чтобы никто из офицерского кружка не увидел, как подпоручик Глинский в одном экипаже с ненавистным им Макаровым разъезжает. — Срочное донесение от Щедрова, — донёсся до Глинского мужской голос, в котором явственно чувствовалась усталость. Сам Андрей предусмотрительно не высовывался, стараясь всё-таки лишний раз не показываться рядом с Александром Семёновичем. — И что, до Петропавловской крепости донесение потерпеть не могло? — ответил раздражённо Макаров. — Как вы вообще узнали, что я еду в этой карете? — Гвардеец Службы безопасности подсказал, — хмуро проговорил офицер, привёзший донесение. — И нет, это не может ждать ни минуты. Я и так долго добирался, в буран попал. — Ладно, давайте, что там у вас? — и Макаров сел на своё сидение, разворачивая послание. Возница соскочил с козел и теперь стоял рядом с открытой дверью, старательно подсвечивая фонарём, чтобы Макаров смог прочитать доставленную бумагу. Александр Семёнович быстро пробежался взглядом по листу, моргнул и принялся читать более вдумчиво. После чего преувеличенно аккуратно сложил письмо и посмотрел на Глинского.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Тем более, что он понятия не имел, о чём с ней разговаривать.

— Роман Иванович, не задавайте мне вопросов, ответов на которые я не знаю, — покачал головой Италинский. — Что творится в головах у шехзаде одному богу известно. Они в основном очень скрытные. Но это понятно, Сераль ещё помнит традицию уничтожать всех претендентов на престол, если это не сын султана, конечно. Скажем так, хоть Махмуд ещё очень молод, но ему есть что терять. Однако я могу предположить, что шехзаде решил присутствовать из-за вас, Николай Михайлович, — сказал посол, поворачиваясь к Карамзину.

— Из-за меня? — Карамзин удивлённо посмотрел на него.

— Шехзаде Махмуд очень любознательный молодой человек, — Италинский улыбнулся. — Султан Селим предоставил ему определённую свободу, и Махмуд начал интересоваться реформами, которые проводит его, хм, дядя. В том числе шехзаде считает, что Османской империи необходимо развивать журналистику. Несмотря на молодость, а ему едва исполнилось семнадцать лет, Махмуд уже представляет себе, на что способно печатное слово.

— Андрей Яковлевич, когда мы встречаемся с валиде-султан? — спросил Багратион, перебивая рассуждения Италинского о журналистике.

— Через четыре дня, и поверьте, Роман Иванович, это очень быстро, — тут же ответил ему Италинский. — Прошло меньше недели после того, как мы передали дары валиде-султан. Учитывая, сколько времени с султаном Селимом проводит Себастьяни, я очень удивлён, что вам вообще ответили положительно.

— Почему-то его величество был уверен, что валиде-султан захочет посмотреть на князя, — задумчиво проговорил Карамзин. — Знать бы ещё, что нам всё это даст.

— Я вообще плохо понимаю смысл этой миссии, — покачал головой Багратион. — Через четыре дня всё так или иначе решится.

— Да, а пока я хотел бы пройтись по Константинополю. Хочу после возвращения написать несколько заметок, коль скоро нам посчастливилось здесь побывать, — сказал Карамзин и повернулся к Багратиону. — Роман Иванович, не составите мне компанию? А вы, Андрей Яковлевич?

— Пожалуй, я прогуляюсь с вами, Николай Михайлович, — кивнул Италинский. — Всё-таки я лучше вас знаю этот древний город. Покажу местные достопримечательности.

— Я тоже пройдусь, — принял решение Багратион. — Не могу сидеть в четырёх стенах, — признался он, проверяя своё оружие.

— Кошели берегите, — усмехнулся Италинский, направляясь к выходу из комнаты. — Оглянуться не успеете, как останетесь без денег.

— Я вообще пару монет с собой возьму, — тут же сказал Багратион. — Если местные воришки и вытащат их, то я в любом случае не останусь ни с чем.

— Всецело поддерживаю, — задумчиво произнёс Карамзин.