ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Черта с два. Твоя самодержавная власть единственное, что не дает нашему богоспасаемому отечеству развалиться на части. По крайней мере, сейчас. Всеобщие выборы, права, свободы и конституция звучат прекрасно. Но если ты даруешь их сейчас, случится катастрофа. Наша аристократия за редким исключением ни на что не годна. Купечество и промышленники слабы, а про подмявших под себя виноторговлю откупщиков и толковать нечего. Каналья на каналье! Народ же груб и совсем не образован, а вдобавок ко всему искренне ненавидит первых, вторых и третьих, к чему имеет все основания. — И что же делать? — Работать, Саша. Исправлять недостатки, разрешать накопившиеся проблемы. Пока все не зашло так далеко, что никакие реформы сверху станут невозможны. — Послушай, брат, — голос Александра стал вкрадчивым, — не приходило ли тебе в голову, что необходимость реформ немного преувеличена? Нет-нет, я не говорю, что они вовсе не нужны. Но по крайней мере сейчас немного… несвоевременны. — Вот и обратная сторона победы, — усмехнулся я. — Ведь если мы одержали верх, можно прийти к выводу, что все не так уж плохо и нет никакой надобности менять то, что и так работает. Ты это хочешь сказать?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— За что ты так не любишь Петра Федоровича?

— Даже не знаю… может за то, что он подумал, будто я продажен и предложил при твоем посредстве взятку?

— Зачем ты так? — немного смутился брат. — Призовые деньги вполне законны… Что же касается прочего, то, чем больше я нахожусь на престоле, тем более убеждаюсь в правоте отца. Все наши чиновники и генералы, так или иначе, воруют. Одни берут деньгами, другие борзыми щенками, третьи наживаются на подрядах и сделать с этим ничего нельзя. Такова уж природа человеческая!

— С последним утверждением я бы поспорил, но дело вовсе не в этом. Понимаешь, Саша, я готов согласиться, что наш министр весьма приятный человек и дельный чиновник. Беда лишь в том, что финансист он не важный и потому оказался не на своем месте. И если уж так ценишь, дай ему дело, с которым он справится. В министерстве Уделов или еще где…

— Что же в таком случае прикажешь делать с Адлербергом?

— Да что хочешь. В конце концов, есть еще Госсовет и Сенат.

— Ну хорошо. Брок и впрямь не всегда справляется и даже просил меня освободить его от оказавшегося непосильным бремени. Но кого ты прочишь на его место. Полагаю, своего протеже Рейтерна?

— Хочу напомнить, что выбор министра осуществляется исключительно по высочайшей воле, сиречь твоей. Но если тебе будет угодно выслушать мой совет… думается, Михаил Христофорович, при всех его положительных качествах, еще не обладает достаточным опытом для столь высокого поста.

— Неожиданно. Но кто же тогда?

— Даже не знаю. Может, поискать кого-то из более опытных чиновников?

— Ты, верно, о Княжевиче? — сообразил Александр.

— Я вовсе не знаю Александра Максимовича, но… почему бы не присмотреться к нему? Вызови его к себе, поговори. Может, дело и сладится.

— Говорят, он замешан в сомнительных комбинациях с откупами…

— Ну, для начала эти слухи было бы неплохо проверить. Возможно, его грех вовсе не так велик. И потом, не ты ли мне только что говорил, что все воруют?

— Хорошо, я, пожалуй, с ним встречусь… после коронации.

— Прости, но быть может не стоит откладывать дело в столь долгий ящик? Иначе Брок нас в конец разорит.

— Не преувеличивай, пожалуйста. Но будь по-твоему, я встречусь с ним сразу после совещания кабинета министров.

— Прекрасно! Не устаю восхищаться твоей мудростью. Возвращаясь к золоту фениев. Каков будет твой положительный ответ?

Саша рассмеялся от неожиданности, махнул рукой и добавил.

— Бог с тобой. Распоряжайся. Хотя ты и сам понимаешь в каком положении казна… Но ты прав. Обделить всех наших героев Бомарзунда, Выборга, Севастополя и Синопа я никак не могу. Заслужили.

— От всех моряков тебе за это сугубая благодарность. Всякий раз получая пенсион, ветераны будут поминать государя добрым словом, это я тебе обещаю.