ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Черта с два. Твоя самодержавная власть единственное, что не дает нашему богоспасаемому отечеству развалиться на части. По крайней мере, сейчас. Всеобщие выборы, права, свободы и конституция звучат прекрасно. Но если ты даруешь их сейчас, случится катастрофа. Наша аристократия за редким исключением ни на что не годна. Купечество и промышленники слабы, а про подмявших под себя виноторговлю откупщиков и толковать нечего. Каналья на каналье! Народ же груб и совсем не образован, а вдобавок ко всему искренне ненавидит первых, вторых и третьих, к чему имеет все основания. — И что же делать? — Работать, Саша. Исправлять недостатки, разрешать накопившиеся проблемы. Пока все не зашло так далеко, что никакие реформы сверху станут невозможны. — Послушай, брат, — голос Александра стал вкрадчивым, — не приходило ли тебе в голову, что необходимость реформ немного преувеличена? Нет-нет, я не говорю, что они вовсе не нужны. Но по крайней мере сейчас немного… несвоевременны. — Вот и обратная сторона победы, — усмехнулся я. — Ведь если мы одержали верх, можно прийти к выводу, что все не так уж плохо и нет никакой надобности менять то, что и так работает. Ты это хочешь сказать?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Ну-ну… — не без иронии ответил император, но видно было, эти слова ему были приятны.

Забегая вперед, хочу сказать, что выполнил свое обещание о сокращении бюджета Морского ведомства. Обыкновенные расходы [1] на содержание Русского Императорского Флота в следующем году снизились почти на 28 процентов. Чрезвычайные, правда, выросли, но это другая история. Добиться сокращения бюджета мне удалось очень простым способом.

Во-первых, из состава флота были разом исключены все ветхие корабли, не способные выполнять боевые задачи. Главным образом, конечно, парусники.

Во-вторых, резко сокращено количество береговых, ластовых и тому подобных команд. Часть из них передали в военное ведомство, другие просто распустили. Чиновники и никогда не бывавшие в море офицеры либо перешли на службу в иные ведомства, либо отправились в отставку. Нижних чинов уволили в запас, разом освободив казну от их содержания.

Но это все случилось позже, а пока нам предстояло последнее перед отъездом в Москву совещание кабинета министров, прошедшее, впрочем, в несколько усеченном составе. Брок, как будто почувствовавший скорую отставку, сказался больным и прислал вместо себя своего товарища — тайного советника Николая Норова. Так же отсутствовал обер-прокурор святейшего Синода граф Александр Петрович Толстой, уже отправившийся в старую столицу, чтобы проконтролировать подготовку к коронации и заодно (по крайней мере, мне так показалось) действовать на нервы недавно назначенному губернатору Меншикову, с которым они не слишком ладили.

На повестке дня стояли два главных вопроса. Первый, как легко догадаться, касался все той же коронации, а второй сводился к экономии бюджета (турецкие деньги пока оставались лишь в планах, и твердо рассчитывать на них было попросту неразумно). Как и следовало ожидать, большинство министров жаловались на и без того скромное содержание их ведомств, вследствие чего, по их мнению, всякое сокращение оного могло привести разве что к полному развалу государства.

Мое выступление на этом фоне выглядело куда более позитивно. Коротко перечислив запланированные мероприятия, с помощью которых планировалось сократить ассигнования, я сообщил о размерах грядущей экономии, после чего хотел передать слово военному министру.

— С позволения вашего императорского высочества, — подал голос Норов, — хотелось бы узнать, не планирует находящееся под его управлением Морское министерство урезать совершенно непомерные призовые выплаты?

— Что? — удивленно посмотрел я на него.

— Я имею в виду, — заерзал на своем стуле товарищ министра финансов, — несуразно огромные выплаты, причитающиеся вашим подчиненным.