ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Черта с два. Твоя самодержавная власть единственное, что не дает нашему богоспасаемому отечеству развалиться на части. По крайней мере, сейчас. Всеобщие выборы, права, свободы и конституция звучат прекрасно. Но если ты даруешь их сейчас, случится катастрофа. Наша аристократия за редким исключением ни на что не годна. Купечество и промышленники слабы, а про подмявших под себя виноторговлю откупщиков и толковать нечего. Каналья на каналье! Народ же груб и совсем не образован, а вдобавок ко всему искренне ненавидит первых, вторых и третьих, к чему имеет все основания. — И что же делать? — Работать, Саша. Исправлять недостатки, разрешать накопившиеся проблемы. Пока все не зашло так далеко, что никакие реформы сверху станут невозможны. — Послушай, брат, — голос Александра стал вкрадчивым, — не приходило ли тебе в голову, что необходимость реформ немного преувеличена? Нет-нет, я не говорю, что они вовсе не нужны. Но по крайней мере сейчас немного… несвоевременны. — Вот и обратная сторона победы, — усмехнулся я. — Ведь если мы одержали верх, можно прийти к выводу, что все не так уж плохо и нет никакой надобности менять то, что и так работает. Ты это хочешь сказать?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Казна не может позволить себе подобных трат!

— Господин Норов вероятно запамятовал, — медленно проговорил я, — что благодаря храбрости и самоотверженности моих, как он выразился, «подчиненных» казна пополнилась как минимум на миллион рублей, вырученных за продажу призов. А сколько их еще не продано? Добавьте к этому стоимость из взятых ими в бою кораблей самых разных рангов, из которых теперь в значительной степени состоит наш флот, отчего у министерства финансов нет необходимости оплачивать строительство оных. Между тем, один только трофейный линкор «Сан Парей» обошелся бы нашей казне никак не меньше 375 тысяч рублей золотом! Посчитайте экономию! И это не говоря уже о значительном количестве пушек, машин, котлов и иного имущества, поднятого со дна моря, которое, может, и будет использовано для нашего флота. Кажется, купить все это за причитающуюся нашим морякам часть цены не такая уж плохая сделка?

— Никто не умаляет заслуг вашего императорского высочества, господ адмиралов и офицеров, но все же суммы, полагающиеся к выплате, подчас совершенно несуразны! Судите сами, господа, капитану второго ранга Истомину за крейсерство полагается без малого четверть миллиона целковых! Про Шестакова с его командой и вспоминать страшно! Но вот, к примеру, — он ткнул в лист бумаги, которым до того гневно потрясал в воздухе, держа холеными пальцами, — капитан-лейтенанты Лисицын и Руднев, Кострицын должны получить почти по семьдесят тысяч рублей серебром! Каково!? И сколько еще таких? Десятки! Да что там офицеры, хватает и нижних чинов, кои, согласно поданным табелям, получат по две сотни рублей каждый! Где это, позвольте спросить, видано?

— Эдак я сам министерство брошу, да подамся во флот, — глухо захохотал никогда не бывший на военной службе министр юстиции граф Виктор Никитич Панин.

— Следует ли считать твое заявление прошением о переводе? — холодно поинтересовался я, смерив зарвавшегося сановника оценивающим взглядом. — Коли так, милости просим. Завтра же в плавание отправишься!

— Простите, ваше императорское высочество, — едва не поперхнулся тот и растерянно посмотрел в сторону государя. — Я вовсе не это имел в виду.

— Так ты, батюшка, все же прежде думай, чем рот раскрывать. Человек, чай, уже не молодой, пора бы и поумнеть!

— Полно, Константин. Не пугай Виктора Никитича, — мягко улыбнулся государь, кажется, искренне наслаждавшийся унижением министра. — А то его, чего доброго, удар хватит!

— Не велика потеря. Свято место пусто не бывает, а крапивного семени на Руси-матушке и без того в большом избытке.