В голове у меня мелькнула такая важная мысль, я едва успел ухватить ее за хвост и выпалил, совсем как Наташа:
— Погодите!
Все уставились на меня с надеждой.
— Зина, вспоминай, — потребовал я. — Получается, я выскочил из палатки на шум, сразу подбежал к вам и никуда больше не ходил?
— Да. — ответил за Зиночку Эдик. Он все еще не решался поднять взгляд. — Вылетел, как чертик из табакерки в носках и трусах.
— И сразу бросился к Генке?
— Сразу.
— Та-а-а-ак…
Это мое «так» весьма заинтересовало Антона.
— Что? — спросил он встревоженно. — Ты что-то вспомнил?
— Пока не уверен, но! Ясно только одно — карту я никуда не выносил. Был в одних трусах, а там некуда прятать. А это значит, что карта осталась где-то в палатке.
— Как так? — Наташа забыла про свою неприязнь, про претензии. — Я же там все проверила! Мы проверили…
— Нет ее там, — подтвердил Юрка.
— Мы тоже искали, — подала голос Зиночка, и неожиданно проболталась — пока вы дорогу пытались разведать, мы с Эдиком хотели уйти.
Что на это было сказать? Я сам проверял тоже. И тоже ничего не нашел. Но возникла у меня одна мыслишка.
— Помните, как у Эдгара По? В рассказе «Похищенное письмо»?
Кто-то покачал головой, кто-то глянул на меня с удивлением. Лишь Тоха воскликнул:
— Помню. Я помню. Но там письмо спрятали у всех на виду. А здесь?
Я поднял палец вверх.
— Правильно. У меня тоже не было времени куда-то особо прятать. Поэтому…
Я поднялся и двинулся… к Наташиной палатке. Все поспешили за мной. Даже Зиночка не стала исключением.
— И где здесь? — Санжай заглянул внутрь.
— Смотри.
Я взял Наташину книгу, обернутую газетой. Повторил:
— Смотри, Зиночка.
И снял обложку. Там, между газетой и книгой, сложенная пополам, лежала карта. Я не сдержался:
— Ты считала себя самой умной? Мне удалось тебя обхитрить.
Я думал, что она сейчас взорвется, начнет истерить и кричать гадости. Я ее недооценил — Зиночка молча развернулась и направилась к берегу.
Юрка нервно рассмеялся, закричал ей вслед:
— Что, Зинуля? Проиграла? Как он тебя обул?
Именно это почему-то вывело девушку из равновесия:
— Не называй меня Зинулей! — Тут она взорвалась, совсем как когда-то Наташа. Ткнула пальцем в сторону могилы. — Это только Гене можно… было
И окончательно потухла.
Эпилог
— Михаил! Михаил! Вы меня слышите?
Голос был незнакомый мужской. Почему-то качало. Фоном стоял какой-то гул. Я никак не мог понять, что происходит — откуда все эти звуки в тайге? Им здесь попросту не положено быть.
— Миш, Миша, открой глаза! Ну Миша!
— Девушка, прекратите, вы мешаете. Сидите спокойно.
— Но как же, вы же видите, у него пальцы шевелятся.
— Вижу. Но сядьте и спокойно сидите.
Женский голос всхлипнул. Был он такой родной, такой знакомый.






