— О, Кэти, — сокрушенно сказал Джеймс Слокум, — что же я должен теперь сделать для тебя?
И вдруг еще один голос прорезался и жестко спросил:
— Что ты пытаешься сделать с ней, Джеймс? — Это был голос Мод Слокум.
— Не твое дело!
— Полагаю, что мое. Она моя дочь, как тебе известно.
— О, осведомлен об этом, дорогая. Однако из этого еще не следует, что она не может жить истинно порядочной жизнью.
— У нее не будет такой жизни, если ты намерен продолжать свою в том же духе, устраивать нам сцены и трепать ей нервы.
— Ради Бога, мама, успокойся, — мягко проговорила Кэти, будто не она, а мать из них двоих была младше. — Ты говоришь обо мне так, что можно подумать, я какая-то кость, из-за которой грызутся две собаки. Почему ты не можешь обращаться со мной как с человеком?
— Я пытаюсь, Кэти. Но ты никогда не слушаешь меня. А я кое-что знаю о том, о чем вы говорите.
— Если ты знаешь так много, то почему бы тебе не изменить нашу жизнь?
В нашей семье, с тех пор как я себя помню, ничего не было, кроме вот этаких сцен, и меня уже тошнит от них.
Шаги девушки затихли на другом конце веранды, старшие Слокумы умолкли. Прошла добрая минута, прежде чем Мод Слокум произнесла:
— Оставь ее в покое, Джеймс. Я тебя предупреждаю.
И этот злой, свистящий шепот заставил волосы мои зашевелиться на голове.
Глава 4
Я вернулся в центр гостиной и принялся листать журнал "Искусство театра", который лежал на специальном столике. Вскоре появился и Марвелл с подносом, на котором позванивали чаша со льдом, бокалы, бутылки виски и содовой.
— Прости, старик, задержался. Экономка очень занята приготовлением сандвичей, не стала мне помогать. Ты предпочитаешь крепкий?
— Я сам налью себе, сколько надо, спасибо, — сказал я и налил в высокий бокал изрядно содовой.
Было еще рано, мои часы показывали начало шестого.
Марвелл наполнил свой маленький бокал чистым виски и в два глотка осушил его. Кадык его при этом трепыхнулся в горле, будто там яйцо застряло, а потом проскочило вниз.
— Слокумов нельзя назвать негостеприимными, — сказал автор пьесы мирового значения. Но они почти всегда опаздывают, организуя прием гостей. А когда те появляются, то и должны будут заботиться каждый сам о себе... Кэти сказала, что ты литературный агент?
— В некотором смысле, да. Я работаю для человека, который покупает идеи, темы, сюжеты, покупает, если считает, что из всего этого может получиться кинокартина. Тогда он пытается заинтересовать какого-нибудь режиссера и заключить договор с автором-звездой.
— Понятно. Могу ли я узнать имя этого джентльмена?
— Пока, очевидно, нет. Мне не дали разрешения упоминать его имя. Такое упоминание стоит денег.






