ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В центре повествования — картины нравов состоятельных слоев американского общества, любовь и ненависть, страх и отчаяние, предательство и погоня за богатством. Романы отличает занимательная интрига, динамичность повествования, глубокое проникновение во внутренний мир героев. Росс Макдональд Омут Если судить только по фигуре, ей не дашь и тридцати — гибкая, стройная, словно молодая девушка. И одежда подходящая: модный дорогой костюм из гладкой блестящей ткани; в туфлях на высоких каблуках изящество линий затянутых в нейлон ног должно произвести особо сильное впечатление. Лицо... вот лицо было не девичье. Беспокойство притаилось в глазах, складки пролегли с обеих сторон у рта. Глаза глубокого синего цвета, но взгляд... какое-то двойное зрение у нее. Ясно и отчетливо глаза смотрят на вас, а в то же время видят то, что находится за вашей спиной. Чувствуешь: позади годы, и за эти годы она видела куда больше, чем успела бы узнать неопытная девушка. "Тридцать пять, — подумал я, — и пользуется успехом". Она довольно долго простояла в дверях, не произнеся ни слова, — у меня была возможность понаблюдать.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Интерьер комнатки состоял из расшатанной газовой плиты, двух узких топчанов, приколоченных к стене и застланных дешевыми красными покрывалами, стенного шкафчика, на полках которого громоздились флаконы, предметы бижутерии и в дешевых обложках романы. Было еще непротертое старое зеркало, выдававшее расплывчатое и искаженное отражение убогой комнаты, девушки и моей персоны.

Мужчина в зеркале был большим, толстым, да еще со съехавшими на сторону чертами лица. Один его серый глаз был больше другого, в стекле он колебался, как и мои намерения; второй глаз был, однако, твердым и проницательным. На мгновение я замер, пораженный видом собственной физиономии: черт побери, вот таинственная фигура, двойник без собственной жизни, который всматривался одним своим большим и одним своим маленьким глазами в грязную жизнь людей в очень грязном мире.

— Это разновидность конуры, — Гретхен старалась казаться веселой, но мы называем ее домом, нашим милым домом.

Она затворила дверь. Запах прогорклого масла, разлитого по плите, и тошнотворно-сладкий запах дешевых духов в шкафчике тотчас повели между собой войну, замешанную на давней кровной вражде. На чью сторону встать?

— Уютно, — сказал я.

— Присаживайтесь, сэр, — предложила она с наигранной веселостью. — У меня нет ни рома, ни кока-колы, но могу предложить вино мускат.

— Спасибо, но его не пьют после пива.

Я уселся на край одного из красных топчанов. Движения человека в зеркале были ловки и быстры, как у юноши, не хватало, правда, юношеского энтузиазма. Теперь мой лоб стал неестественно выпуклым, будто на карикатуре, изображающей интеллектуала, а рот оказался маленьким, сжатым и жестоким. А ну его к черту, этого двойника!

— Можем устроить небольшой вечер двоих... если хотите, — неуверенно предложила Гретхен.

Вовсю сияла с потолка лампочка, и Гретхен была похожа на красивую куклу с настоящими человеческими волосами — не совсем уже новую.

— Не хочется.

— Ладно. Вас не оскорбила эта идея, правда? — она пыталась спросить это с детской непосредственностью, но вышло все равно неловко. Девушка была смущена, расстроена.

— Я вижу, как вы озабочены. Вам надо повидать Пэта. Знаете, может быть, он у себя в Лос-Анджелесе? Обычно он не уезжает отсюда посреди ночи, дороги-то идут по горам, но несколько раз он так все же делал.

— Я не знал, что у него есть квартира в Лос-Анджелесе.

— Маленький уголок, однокомнатная квартирка. Однажды в воскресенье он возил меня туда — показать, где живет. Вот забавно, если бы вышло так, что вы проделали путь в горы, чтобы разыскать его, а он все это время был в Лос-Анджелесе!

— Да, забавно. Вы не знаете, где его уголок находится? Я бы смог повидать его завтра.

— Завтра его там не будет. Он вернется на работу к Слокумам.

Я не стал с ней спорить.