ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Действие книги разворачивается в Вайоминге, населенном ковбоями-скотоводами. Прекрасная девушка с романтическим именем Шторм и кумир местных женщин ковбой Уэйд с детства любят друг друга. Накануне свадьбы Уэйд получает письмо, которое может лишить его всяких надежд на счастье. Однако безумная страсть, охватившая обоих молодых людей, оказывается сильнее роковых обстоятельств. Пережив череду бед и злоключений, герои романа в конце концов соединяют свои судьбы. Нора Хесс Вайоминг, 1874 – Ну вот, Уэйд, – пожилой, совершенно лысый почтовый служащий подтолкнул, наконец, по старому потертому столу, перегораживавшему зал почты, большую связку корреспонденции широкоплечему, хорошо сложенному молодому человеку, который нетерпеливо ждал ее, – за неделю для тебя поднакопилась порядочная стопка. Уэйд Мэгэллен сдвинул пропотевшую шляпу на затылок, не обращая никакого внимания на подспудный вопрос, слышавшийся в голосе почтового служащего и читавшийся в его взоре, украдкой брошенном на газеты «Дейли Аргус» из Шайенна, лежавшие тут же в стопке. Уэйд быстро просмотрел всю корреспонденцию: это были рекламные проспекты пива и виски, журнал по животноводству и несколько белых конвертов с обратным адресом в левом углу, указывающим на то, что они содержали деловые извещения.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В эти минуты он готов был своими руками задушить того человека, из-за которого – Кейн был уверен в этом – Шторм бежала из родного дома, от близких ей людей.

Когда Шторм снова уселась на сиденье коляски, Кейн хлестнул лошадей, и те тронулись дальше по дороге, идущей под уклон.

– Что прошло, то прошло, Шторм, – сказал Кейн. – Ты вернулась в родные края, и теперь уже никто и ничто не сможет заставить тебя покинуть их.

Шторм удивленно вскинула глаза на брата – так поразило ее его неожиданное замечание, но она сочла за лучшее промолчать. «Неужели он что-то заподозрил? – спрашивала она себя. – Неужели Кейн догадывается, почему я уехала из дома?»

Но все же, в конце концов, она решила, что быть такого не может, чтобы Кейн что-то знал о ее подспудных мыслях. Она всегда хранила в тайне свою несчастную любовь, и никто, кроме ее лучшей подруги Бекки Хэдлер, не знал ничего об этом.

Дорога сделала резкий поворот и пошла дальше по сырому болотистому участку, поросшему с двух сторон сушеницей. У Шторм перехватило дыхание. В ста ярдах от нее стоял родной дом. Он совсем не изменился за те годы, которые она провела вдали от него. Он был точно таким, каким снился ей каждую ночь на протяжении последних четырех лет.

Сначала отец выстроил дом на две комнаты из камня, который сам таскал сюда с берегов реки Платт. Затем в свободное от работы время – а трудился он много и упорно, занимаясь разведением крупного рогатого скота и устройством ранчо, – отец пристроил к кухне еще одну комнату, которая стала их с матерью спальней.

Потом начал подрастать Кейн, и когда мать снова была на сносях, отец надстроил второй этаж над основными двумя комнатами дома. Второй сын, мальчик, родившийся зимой, вскоре умер от воспаления легких. Еще через три года у матери произошел выкидыш, и таким образом Кейн оказался на десять лет старше своей сестры. С рождением Шторм второй этаж, который так долго пустовал, был наконец занят.

Натянув вожжи, Кейн остановил лошадей, и коляска замерла у широкого крыльца, которое было выстроено, когда Шторм исполнилось пять лет. Это была, по существу, открытая веранда под навесом. Шторм неподвижно сидела, не сводя глаз с дома, как будто смотрела и не могла на него насмотреться. Для нее родной дом был всегда как что-то само собой разумеющееся, неотъемлемое, но за эти четыре года он приобрел в глазах Шторм новое значение. Она поняла, что любит каждый его камень, каждую дощечку. Она любит холмы Ларами, которые надежно укрывали их усадьбу от яростных зимних ветров. Дом был для нее крепостью, твердыней, тем, что – она знала это – не даст ей пропасть в этом мире.

Внезапно дверь широко распахнулась и из нее выбежала невысокая пухлая женщина, которой по виду было далеко за сорок.