ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Действие книги разворачивается в Вайоминге, населенном ковбоями-скотоводами. Прекрасная девушка с романтическим именем Шторм и кумир местных женщин ковбой Уэйд с детства любят друг друга. Накануне свадьбы Уэйд получает письмо, которое может лишить его всяких надежд на счастье. Однако безумная страсть, охватившая обоих молодых людей, оказывается сильнее роковых обстоятельств. Пережив череду бед и злоключений, герои романа в конце концов соединяют свои судьбы. Нора Хесс Вайоминг, 1874 – Ну вот, Уэйд, – пожилой, совершенно лысый почтовый служащий подтолкнул, наконец, по старому потертому столу, перегораживавшему зал почты, большую связку корреспонденции широкоплечему, хорошо сложенному молодому человеку, который нетерпеливо ждал ее, – за неделю для тебя поднакопилась порядочная стопка. Уэйд Мэгэллен сдвинул пропотевшую шляпу на затылок, не обращая никакого внимания на подспудный вопрос, слышавшийся в голосе почтового служащего и читавшийся в его взоре, украдкой брошенном на газеты «Дейли Аргус» из Шайенна, лежавшие тут же в стопке. Уэйд быстро просмотрел всю корреспонденцию: это были рекламные проспекты пива и виски, журнал по животноводству и несколько белых конвертов с обратным адресом в левом углу, указывающим на то, что они содержали деловые извещения.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Она устремилась вниз по ступеням, выкрикивая имя Шторм.

– Мария! – взвизгнула Шторм от восторга и моментально спрыгнула с коляски. Она бросилась в широкие объятия, восклицая: – Как я рада снова видеть тебя!

В ее памяти сами собой возникли картины прошлого. Когда Шторм была уже подростком, она потеряла родителей. Горе, охватившее ее, было невыразимым, и она плакала целыми днями, припав к уютной теплой груди этой женщины.

Со временем Мария стала для нее чем-то вроде матери, подруги и близкого человека в одном лице. С ней можно было поделиться и горем и радостью, ей можно было поведать все свои секреты… или почти все. Так думала Шторм, крепко сжимая в своих объятиях экономку и целуя ее в ответ на ее теплые приветствия.

Еще раз крепко прижав девушку к себе, Мария, наконец, отстранилась от нее, чтобы внимательно вглядеться в лицо Шторм.

– Наконец-то ты дома, – сказала она, выговаривая слова с легким акцентом.

– Я так рада, что вернулась, Мария! – Шторм снова перевела взгляд на старый дом, а затем взглянула на клумбы, разбитые вокруг крыльца. Знакомый аромат готовящегося праздничного блюда проникал во двор через распахнутую дверь, и Шторм, втянув носом воздух, одобрительно посмотрела на Марию.

– Ты готовишь мое любимое блюдо, ведь правда? – она рассмеялась и почувствовала, что у нее, как в детстве, «слюнки потекли» от вкусного запаха.

– Си, – кивнула Мария, широко улыбаясь, а затем нахмурилась, услышав старческий надтреснутый голос, зовущий Шторм.

Шторм обернулась и с радостным криком бросилась навстречу седовласому старику, неловко спешащему к ней на неуклюжих кривых ногах. Они молча поприветствовали друг друга, но о силе их чувства говорили их крепкие объятия. Это была трогательная сцена. Джеб первым отступил от Шторм на шаг, его морщинистое лицо выражало сильное волнение.

– Ты не слишком-то хорошо выглядишь, Шторми, – сказал он, пристально вглядевшись в нее. – Ты сильно исхудала, а под глазами у тебя появились темные круги. Знаешь, на кого ты похожа? На маленького совенка. Ты болела?

– Нет, просто я переутомилась. Но теперь, когда я дома, мои дела быстро пойдут на поправку.

– Тебе не следовало так, сломя голову, бежать из родного дома, – в голосе Джеба слышалось плохо скрытое раздражение. – Никто и ничто в мире не стоит того, чтобы из-за них покидать семью.

Неужели старый Джеб знал что-то о причинах ее стремительного отъезда в Шайенн? Шторм была потрясена этим.

«Неужели он знал мою тайну? Нет, – она покачала головой. – Этого не может быть. Откуда он мог проведать обо всем?»

– Ты поужинаешь с нами сегодня? – спросила Шторм старика, слыша, что Кейн нетерпеливо окликает ее, желая знать, намеревается ли она простоять с этой старой развалиной здесь до ночи, переливая из пустого в порожнее.