ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Действие книги разворачивается в Вайоминге, населенном ковбоями-скотоводами. Прекрасная девушка с романтическим именем Шторм и кумир местных женщин ковбой Уэйд с детства любят друг друга. Накануне свадьбы Уэйд получает письмо, которое может лишить его всяких надежд на счастье. Однако безумная страсть, охватившая обоих молодых людей, оказывается сильнее роковых обстоятельств. Пережив череду бед и злоключений, герои романа в конце концов соединяют свои судьбы. Нора Хесс Вайоминг, 1874 – Ну вот, Уэйд, – пожилой, совершенно лысый почтовый служащий подтолкнул, наконец, по старому потертому столу, перегораживавшему зал почты, большую связку корреспонденции широкоплечему, хорошо сложенному молодому человеку, который нетерпеливо ждал ее, – за неделю для тебя поднакопилась порядочная стопка. Уэйд Мэгэллен сдвинул пропотевшую шляпу на затылок, не обращая никакого внимания на подспудный вопрос, слышавшийся в голосе почтового служащего и читавшийся в его взоре, украдкой брошенном на газеты «Дейли Аргус» из Шайенна, лежавшие тут же в стопке. Уэйд быстро просмотрел всю корреспонденцию: это были рекламные проспекты пива и виски, журнал по животноводству и несколько белых конвертов с обратным адресом в левом углу, указывающим на то, что они содержали деловые извещения.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Сегодня никак не выйдет, Шторми, – отозвался Джеб, игнорируя и самого Кейна и его слова с «лестной» характеристикой в свой адрес, – Я целый месяц навязывался в гости к своему среднему сыну, и вот он приготовил, наконец, для меня хлебный пудинг. Если я сегодня не приеду и не съем его, он больше никогда не позовет меня к себе.

– Ну, хорошо, увидимся завтра, – сказала Шторм и пошла к крыльцу, на котором ее уже давно ждала Мария.

Взяв девушку под руку, Мария ввела ее в прохладную затемненную общую комнату и остановилась у подножия лестницы, ведущей наверх, где располагались две спальные комнаты.

– К тому времени, когда ты умоешься с дороги и переоденешься, моя милая, на столе уже будут стоять поджаренные бобы и салат, приготовленный из зелени с нашего огорода.

Шторм уже почти взошла наверх по лестнице, когда услышала вдруг за спиной громкое сопение и взглянула через плечо. Сзади стоял Кейн, с осуждением уставившись на нее. В каждой руке у него было по большому саквояжу, а под мышку была засунута одна из коробок.

– Ты вполне могла бы помочь мне со своим багажом, – проворчал он.

– Но, Кейн, – Шторм улыбнулась ему как можно более беспомощной и жалкой улыбкой, – ты же знаешь, какая я хрупкая.

– Ха! – воскликнул Кейн. – Ты такая же хрупкая, как кусок невыделанной шкуры, даже если выглядишь так, будто тебя может сдуть легкий ветерок.

И он последовал за усмехающейся Шторм вверх по ступеням и затем в ее комнату. Там Кейн сгрузил ее вещи прямо на пол и, громко топая сапогами, поспешил вниз за остальным багажом.

– Мои туфли остались в коляске. Захвати их заодно, ладно? – крикнула ему вслед Шторм, добродушно усмехаясь.

Причем она не обратила никакого внимания на то, что бормотал себе под нос Кейн, выходя из комнаты. Впрочем, она без труда могла вообразить себе, что именно он говорил. Грустно вздохнув, Шторм огляделась вокруг в своей старой комнате. Все было будто она никуда и не уезжала. Она подошла к окну и взглянула на далекую цепь синих гор. Так она долго стояла, слушая пение птички, спрятавшейся где-то в глубине темно-зеленой кроны высокой сосны. Шторм познала в этих четырех стенах столько радости и столько горя, что сейчас не могла отделаться от нахлынувших на нее воспоминаний.

Отвернувшись от окна, она начала обходить комнату, провела рукой по большому лоскутному одеялу, лежавшему на кровати, слегка коснулась ладонью голубых муслиновых занавесок, которые они с Марией сшили незадолго до отъезда Шторм в Шайенн. Она любовно провела пальцами по туалетному столику из дерева сосны, гардеробу, креслу-качалке и маленькому прикроватному столику. Вся мебель была сделана местным столяром.

Шторм открыла окно, чтобы впустить в комнату легкий ветерок, дующий с гор. А затем уселась в кресло.