ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Артур Найденов, офицер ГРУ, застрявший в лабиринте древних империй, стоит перед выбором, где нет победителей. Спасти жену — значит бросить вызов царству хеттов, где пленников не отпускают живыми. Отступить — предать клятву, данную под звёздами XXI века. Но как быть верным долгу, когда само время стало врагом? С верным Этаби, хурритом, чья преданность сильнее стали, Артур бросается в пучину заговоров, где союзники меняют маски, а враги предлагают помощь. Их путь — через кровавые битвы, тронные залы, пропитанные ядом, и пески, хранящие секреты богов. Каждый шаг к спасению жены приближает Артура к краю: стать орудием империи или поджечь её устои ради любви? Но смерть здесь — не конец, а тень, что дышит в спину. Когда меч встречается с бронзовым топором, а слова оборачиваются клинками, что перевесит: военная хитрость или ярость сердца? И какой ценой платят за честь в мире, где героям не ставят памятников — только могильные курганы?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Оставалось найти этого эсора, разрази его гром — как искать того, кого ты не знаешь? Оказалось всё довольно просто — первый же встречный направил меня к рынку, усмехнувшись на мой вопрос.

— Узнаешь, сразу узнаешь, эсоров все узнают, — оборванец почти открыто смеялся надо мной. Этаби поднял огромные ручищи — мужчинку сдуло, словно унесло ветром.

Эсора я действительно узнал — трудно не выделить из толпы человека с тюрбаном на голове и одетого не в тунику или плащ, как все хетты, а в халат. Первая ассоциация была с цыганами, второе, что пришло на ум — барыга. Эсору было порядка пятидесяти лет — тёмное смуглое лицо было в морщинах, жидкая белая борода делала его похожим на козла. Было в этом человеке что-то отталкивающее, словно он обыграл тебя в напёрсток и откровенно глумится.

Эсор сидел на камне у входа в рынок: на грубо сколоченном столе валялись вытесанные фигурки из камня, одна из которых привлекла моё внимание. Фигурка явно была женская — красной краски у эсора не нашлось, волосы были подкрашены кровью. Покачиваясь на своём камне, старик напевал под нос — полуприкрытые глаза зорко следили за всеми вокруг. Подойдя к эсору, вытащил сикль:

— Поменять на ше? — мгновенно оживился козлобородый. От его расслабленности не осталось следа — теперь он напоминал кошку перед броском. Глаза буквально отсканировали меня и расширились, задержавшись на фигуре хуррита.

— Поменяй, — выхватив сикль из моих рук, эсор проверил её на зуб, после плюнув, растёр о полу халата. Монета буквально испарилась, я не успел заметить куда он спрятал. Вместо неё, из необъятных просторов засаленного халата на свет появилась стопочка медных ше.

Пересчитав ше, поднял глаза на эсора:

— Этого мало, — меняла выдал мне восемнадцать монеток, хотя в одном сикле минимум двадцать. Курс обмена был плавающий, Саленко по моей просьбе это выяснял. За один сикль давали двадцать два — двадцать три ше.

— Сикль больше не стоит, — голос эсора завораживал, мягкий, вкрадчивый и душевный. Так делали цыганки на вокзалах: заговаривали зубы и отнимали последнее.

— Верни мой сикль, — отодвинул стопку ше.

— Ты не из этих мест, — я различил угрозу в голосе эсора. Боковым зрением заметил, как несколько человек направилось к нам.

— Этаби, — хуррит понял с полуслова: загородив подход ко мне, он скрестил руки на груди. «Вышибалы» трезво оценили шансы, мускулы кузнеца бугрились как натянутые канаты. Оценил ситуацию и эсор, выудив из глубин своего халата три монетки.

— Это из уважения к твоему воину, не встречал среди хеттов таких могучих.

— Почему вас все не любят? — на мой вопрос эсор усмехнулся:

— Не любят, но без нас не могут.

— Что вы за племя? — Слово народ я не смог произнести, старик производил неприятное впечатление.

— Мы те, кто везде.