ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Мое имя Эльдорн, и я родом из Северных племен. Меня привезли в столицу в клетке — как дикого зверя. Для боёв на арене на потеху толпе. Трибуны забиты до отказа. Имперцы ждут, что «северный дикарь» умрёт под их рев. Мне уже назначили смерть. Так думали они. Но всё пошло иначе, когда «варвар» вышел на арену… Рафаэль Дамиров Варвар Я сидел на жёстком настиле повозки, устланном измятой, затхлой соломой. Каждая доска подо мной отзывалась глухим стуком, когда скрипучие колёса попадали в выбоины. Ржавые прутья клетки холодили спину и плечи. Меня везли в открытой зарешеченной оковнице, как пойманного зверя, выставленного на потеху. Любопытство на миг вспыхивало в глазах земледельцев, что шли мимо с косами на плечах. — Варвар. У них варвар, — шепнула девчушка с серпом, смахнув рыжую прядь со лба. Ближе к полудню повозка взобралась на пригорок, открывая взору долину в излучине реки, где раскинулся огромный город. Каменные стены, высокие башни, крыши, теряющиеся в дымке, мост над широким рвом. Пленители называли это место Вельградом, сердцем Империи Сорнель — той самой, что долгие годы истребляла мой народ.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В чашку Рувен стал насыпать снадобья: какие-то травы, порошки, смолы. Затем открыл бутылку и плеснул туда мутноватой жидкости.

— Это что, вода? — поморщилась Ингрис. — Почему тогда так воняет?

— Нет, не вода, — фыркнул Рувен. — Это вытяжка из пещерной плесени.

Ингрис передернула плечами и беззвучно зажала себе рот ладошкой.

Колдун доставал из мешка ингредиенты один за другим: что-то крошил ножом на плоском камне, что-то толок в ступке, что-то бросал прямо в кипящий бульон. Смесь получилась та ещё — от запаха глаза щипало.

Наконец, он в последний раз заглянул в мешок, даже пошарил рукой, убедился, что ничего не осталось.

— Вроде, всё, — сказал он и сел поудобнее. — Теперь нужно, чтобы лишняя жидкость выкипела.

Через несколько минут варево загустело, превратившись в зеленовато-бурую кашицу. На вид — отвратительную. На запах — ещё хуже.

— Вроде, готово, — заговорщически произнёс колдун.

— Это… это что, нужно внутрь? Жевать? — брезгливо поморщилась Ингрис. — Я это есть не буду.

— Есть? — Рувен даже обиделся. — Да ты что! Сразу отравишься! Я же колдун, а не кашевар!

Он склонился над миской, поддел палочкой густую массу.

— Сейчас я произнесу заклинание и наложу на вас печать личины. Действовать она будет примерно сутки… может, чуть больше, может, чуть меньше. Зависит от силы ингредиентов. И ещё, — от ткнул в нас по очереди указательным пальцем, — от самого человека, на которого накладывается заклинание.

Он помешал палочкой варево, подул на него, остужая, затем обмакнул палец в тёплую жижу и мазнул мне на лоб.

— Эльдорн, сын северных земель, гельд племён варваров, — торжественно произнёс Рувен. — Накладываю на тебя печать личины. Отныне люди узрят в тебе не воина, а тучную торговку рыбой, рыночницу.

Говорил он настолько серьёзно, что на миг я действительно поверил, будто вот-вот превращусь в сварливую женщину в пропахшем рыбьей требухой переднике.

Но тут очередь дошла до Ингрис.

Колдун взял ещё немного густой массы, подошёл к девушке и величаво выкрикнул:

— Ингрис, дочь Валессарийских родов! Ныне накладываю на тебя печать личины. Отныне явишься ты людям не девой воинственной, но отроком, едва отпраздновавшим свои пятнадцать зим!

Он замахал руками, бормоча заклинание:

— Таррал венда морх! Брайэс ши кедра тах! Лик твой сокрыт, образ сменён, путь твой укрыт туманом времён! Да станет тень твоей кожей, да станет ложь на явь похожей! Свет иной яви, плоть ту же сохрани!

Он щёлкнул пальцами, мазнул меня и девушку еще раз по лбу и отступил, удовлетворённо хмыкнув:

— Всё. Готово. Теперь вас точно никто не узнает… пока действует сила печати.

— Ну… — недоуменно протянула Ингрис. — Я ничего не чувствую. Эльдорн, а ты?

— Нет, — ответил я. — Ничего особенного.