ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Враньё. Перед глазами проносятся плиты перекрытия и куски бетона. Ну а потом — новый мир, средневековье, чужое тело и печь, которую надо сложить до возвращения заказчика. Ну и система которая ненавязчиво намекает, что я или стану сильнее, или умру... Алексей Ковтунов Путь строителя 6 Противовес, собака такая, никак не хотел сходиться. Хотя нет, на самом деле он сходился, но только в моей голове, а в реальности корзина с булыжниками перевешивала стрелу настолько, что бревно задирало тонкий конец вверх и намертво упиралось в перекладину. Я уже третий раз перекладывал камни, вытаскивая самые тяжёлые и заменяя их мелочью, и каждый раз результат получался одинаково неудовлетворительный. Проблема в том, что рычаг длинный. Намного длиннее колодезного журавля, потому что колодезному журавлю не надо дотягиваться до второго этажа, а нашему надо, и даже выше. Стрела сидит на козлах из трёх брёвен, связанных верёвкой и подпёртых распорками, и вся эта конструкция выглядит примерно так, как выглядела бы табуретка, собранная слепым одноруким плотником в состоянии отравления алкоголем и в условиях морской качки.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Но не спрыгнул, сидел на ветке, трясся и ждал, пока кто-нибудь решит проблему за него. Подтягивал товарищей, это да, и за это Вельт готов отдать ему должное, не каждый на скользкой ветке станет рисковать ради чужой шкуры. Но одно дело тянуть руку соседу, и совсем другое дело спуститься и встретить угрозу лицом к лицу.

Староста об этом узнает. Не потому что Вельт любит жаловаться, он этого терпеть не может, но потому что молодой практик, который боится обычного барсука — это проблема. В следующий раз зверь может оказаться покрупнее, и отсидеться на ветке не выйдет, придется драться. И лучше бы к тому моменту Тобас научился спрыгивать, а не цепляться.

Вельт вышел к рощице и увидел шестерых на земле. Сидели, кто привалившись к стволу, кто просто развалившись на пеньках, и все как один бледные, с ободранными руками и трясущимися коленями. Тобас поднял голову, увидел охотника и отвел взгляд. Вельт молча оглядел картину и задержался на Тобасе.

— Живы?

Тобас кивнул.

— Кто-нибудь ранен?

— Нет, — голос у Тобаса был хриплый. — Только руки ободрали.

Вельт присел на корточки рядом с барсуком и осмотрел тушу. Стрела прошла навылет, и вокруг раны на загривке шерсть слиплась от крови. Клыки длинные, в ладонь, и на концах действительно поблескивала желтоватая жидкость. Ядовитый, значит. Не смертельно, скорее всего, от барсучьего яда люди не мрут, но лихорадку и воспаление схлопочешь на несколько дней.

Выпрямился и вытащил стрелу. Обтер наконечник о мох и убрал в колчан. Потом посмотрел на Тобаса, и на этот раз задержал взгляд.

— Топор-то внизу лежал. Прямо у корней.

Тобас промолчал. Скулы напряглись, на шее проступила жилка, но он промолчал, и Вельт не стал продолжать. Все и так понятно, слова тут лишние, и мальчишка сам все прекрасно понимает. Это видно по тому, как он прячет глаза и сжимает кулаки на коленях, и по тому, как белеют костяшки пальцев.

— Собирайтесь, — коротко бросил Вельт и развернулся в сторону деревни. — И топор не забудь.

Пошел обратно тем же мягким шагом, не оглядываясь. Староста будет недоволен. Не тем, что Тобас испугался, страх штука естественная, а тем, что не смог его побороть.

Глава 9

Вот вроде бы и нападение не сказать, чтобы было особо серьезным, но впечатлений оставило на месяц вперед. Раненые есть, убитых нет, и на этом спасибо всем, кто держал строй и не побежал. Гвардейцы Кральда отработали так, что даже придраться не к чему, а ведь я обычно нахожу, к чему придраться, профессиональная деформация из прошлой жизни. Причем даже не вслух, а просто анализируя произошедшее. С дивана-то оно всегда виднее.

Но вот что не дает покоя, так это мысль о том, что могло бы случиться, не окажись здесь Кральда с его людьми.