МАРТА, первая транспортная система Атланты, работавшая по принципу «упустишь-транспорт-и-пиши-пропало», оправдывала свою репутацию, так что я теперь опаздывала еще минут на двадцать.
Когда я вбежала в «Утопию», там уже были длинные очереди. Клиенты были недовольны задержкой и не стеснялись в выражениях. Я зевнула. «Ой, я вас умоляю. Да хоть рыдайте тут богатенькие Буратины. О, Господи! Любому, кто может позволить себе каждый день выпивать по чашке кофе за 6 баксов, жаловаться не на что».
Рон, мой босс, увидев меня, выдал хмурую гримасу «ты — покойница».
Я расправила плечи, отчего рубашка еще сильнее натянулась на груди, и сладко улыбнулась. Моя улыбка напоминала сливочное мороженое с шоколадным сиропом, взбитыми сливками и вишнями. Угу, взбитые сливки. Прекрасное дополнение в фантазию с Вином Дизелем.
Рон опустил взгляд на моих девочек. Он побледнел, отвернулся и указал скрюченным пальцем в мою сторону. Даже не посмотрев, чтобы убедиться, заметила ли я его знак, он развернулся, молча приказывая мне идти за ним. Потрясающе. Просто чудесно. Это не сулило ничего хорошего.
Глубоко вдыхая ароматы корицы и ванили, я прошла мимо нескольких мужчин и женщин, которые работали за своими столиками, их окружали компьютеры, факсы и машинки для уничтожения бумаг. Я зашла в маленький захламленный кабинет Рона.
- Вы хотели меня видеть, мистер Притти
[3]
?
- Моя фамилия Пити, и закрой дверь, — ответил он совершенно бесстрастно. Он сел в кресло и заваленный всякими вещами стол заслонил его брюшко. Он так и сидел, опустив взгляд темных глаз, совсем не глядя на меня.
Вот зараза.
Я последовала приказу, чувствуя, как вспотели ладони. Я сразу же почувствовала запах пыли и лосьона после бритья, а вот аромат выпечки уже постепенно испарялся. Не желая выслушивать еще один приказ, я села на единственный стул в комнате. Эту жесткую, неудобную табуретку я прозвала «Кресло для провинившихся». Шкафы с картотекой стояли так близко с обеих сторон, что я почувствовала себя в ловушке.
Я посмотрела на Рона. У него и так были узкие губы, а теперь он их так сильно сжал, что я едва заметила полоски розового цвета на его округлом лице. Волосы песочного цвета стояли дыбом, словно он постоянно их взъерошивал. Вокруг глаз от напряжения появились морщинки, а он еще к тому же нахмурил брови.
Я не раз выводила Рона из себя за прошедшие несколько недель, но никогда еще от него не исходило такое сердитое раздражение. Такая мрачная решимость. Хотя я узнала этот взгляд. За прошедший год я не раз видела его на лицах своих начальников, как раз перед тем, как они меня увольняли.
Я тихонько вздохнула. Я не всегда была плохим работником. Почти пять лет я работала днем официанткой, а ночью — горничной.






