А бесстрашные, мой юный глупец, умирают самими первыми, и обычно про них никто никогда не помнит. Так что, будь любезен, поищи где-нибудь или ум, или страх. Хотя бы для того, чтобы этот чертов колдун не подкрался ко мне со спины.
— Она волнуется за тебя, — перевел я ее слова молодому стражу, но Мириам лишь презрительно фыркнула в ответ.
Под Трибдорфом мы потеряли след. Табора здесь никто не видел, так что, кляня всех, кто под руку попадался, Мириам развернула лошадь, и мы поехали в обратном направлении, к перекрестку и заброшенной дороге, уходящей на юг, к лесу Мусвальд, где легко можно было потерять не только цыган, но и целую армию.
Там, на дороге, проходящей через поле ярко-желтых подсолнухов, мы наткнулись на большой отряд. Почти сорок человек, судя по одежде — наемники, два незнакомых мне клирика, а также инквизитор Клос.
— Госпожа Мириам, мы ждали вас, — как всегда негромко, произнес он.
— А я не ожидала встретить людей святого официума в такой глуши, отец Клос. — На скулах у нее выступили красные пятна, но говорила она приветливо.
— Инквизиция там, где она нужна. Цыганский колдун интересует нас никак не меньше, чем стражей. Предлагаю вам присоединиться к нашему отряду и продолжить дальнейший путь вместе. Мои люди говорят, что до табора отсюда не более получаса езды.
— Как мне кажется, только вы среди них обладаете магией.
— Магия всего лишь инструмент, — безразлично произнес клирик. — Сила инквизиции не в ней.
— Но и не в наемниках, что едут с вами. — У Мириам было дурнейшее из всех ее настроений из-за того, что ей переходят дорогу.
Уверен, она знала, что так и будет. Когда просишь помощи в поисках колдуна у церкви, ожидай, что советом церковники не ограничатся.
— Это верные слуги святого официума, и они помогут нам. Так вы составите нам компанию или возвращаетесь назад?
Никто из нас не желал отступать, и мы присоединились к отряду, который неспешно, но неукротимо продвигался вперед. Мы находились в самом конце колонны, пылища вилась над дорогой, и я натянул шейный платок на лицо, закрывая нос.
Цыганский табор — несколько ярких шатров и множество фургонов — стоял в поле, ярдах в трехстах от дороги. Конечно же, нас заметили, и люди, оставляя дела, молча смотрели на въезжающих в их лагерь воинов и клириков. Пока на лицах не было враждебности, лишь тревога — жизнь научила кочевое племя бояться священников и не доверять людям с оружием. Здесь, в Шоссии, и в Гестанских княжествах цыганам предоставляли довольно большие вольности еще со времен Первых герцогов, что когда-то правили в этих землях, но в других местах, особенно в западных странах, этот народ не жаловали.
— Странно, — сказал я, спрыгивая со спины Вьюна.






