ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Линди Ашер – фотожурналист, любимая жена своего мужа, и Натали Браун – красавица телезвезда, мечта многих мужчин: такие разные женщины, такие разные судьбы. Кто бы мог подумать, что когда-то они были задушевными подругами?! Линди и Натали не виделись десять лет, но, встретившись снова, решили забыть старые обиды. Но если бы только дело было в старых обидах! Снова, как и прежде, между ними встал мужчина… 1 – Эльке! – Эльке! – Посмотри сюда, Эльке! – Улыбнись, пупсик! – Повернись ко мне, Эльке! Когда я училась в школе и меня спрашивали, чем я хочу заниматься, когда вырасту, мне и в голову не могло прийти, что я буду сидеть на алюминиевой лестнице и командовать топ-моделями. – Наклонись вперед, Эльке! – Давай, Эльке, покажи нам свою грудь! Сегодня презентация новой книги в «Хэрродз»[1]. Еще одно чудо природы с ногами, формой и длиной напоминающими флагштоки, делится секретами своей диеты (на самом деле секретами, придуманными настоящим автором, скрытым за кулисами, потому что ее режим – кокаин, плюс экстази, плюс два пальца в рот – хотя и доказал свою эффективность, но не получит одобрения диетологов и не может быть рекомендован в «Дейли мейл»). А я на своей лестнице с фотоаппаратом наготове жду, когда она повернется ко мне лицом.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я помогла ему погрузить журнальный столик в фургон, забитый сумками, ящиками и коробками.

– Как мило, правда? – сказала я. – Какие мы дружные.

Неделю назад мы бы долго спорили, как загрузить столик, горизонтально или вертикально, и я заставила бы Эндрю заклеить его лентой, чтобы не повредить поверхность. И все это сопровождалось бы криками, спорами и хлопаньем дверей. Теперь же я затолкала столик в фургон, ни о чем не задумываясь. Если он выпадет на мостовую и его переедет двенадцатый автобус – ничего страшного, такая у него судьба.

– По-моему, это все, – сказал Эндрю, отряхивая руки.

– Как – все? – закричала я испуганно. – А книги? Ты же не можешь их здесь оставить?

– Но у меня кончились коробки, – сказал он.

– Ничего страшного. Я сейчас съезжу на Хай-роуд и куплю несколько пластмассовых коробок. Только дай мне денег.

– Но ты совсем не должна это делать, – ответил Эндрю.

– Ерунда, я хочу тебе помочь. Это мелочь. Снимай пока книги с полок, а я скоро вернусь.

Я забежала в дом, чтобы взять ключи и надеть куртку, и поехала в Килбурн за коробками. Я купила пять штук и вернулась домой.

– Смотри, – сказала я, гордясь своими приобретениями, – я купила зеленые коробки, твой любимый цвет. Сейчас я помогу тебе упаковывать книги, и мы очень быстро закончим.

– Как здесь стало пусто, – грустно заметил Эндрю, оглядываясь вокруг.

– Да, пусто, – согласилась я, вытаскивая пылесос, чтобы сразу убрать пыль и обрывки бумаги.

Билли со всех ног помчался в кухню прятаться.

– Тогда все, да? – спросил Эндрю, перекрикивая шум пылесоса.

– Ну да, наверное. Ты уезжаешь?

– Подожду, пока ты закончишь.

– Ладно, подними ноги.

Я пылесосила, пока не собрала весь мусор до последней пылинки. Все это время Эндрю стоял в дверях, переминаясь с ноги на ногу. Наконец я выключила пылесос и нажала на кнопку, которая втягивает шнур. Я обожаю на это смотреть. Это любимая часть уборки.

– С тобой все в порядке? – сказал Эндрю. – Мне очень тяжело оставлять тебя здесь одну.

– Все нормально, – пообещала я, но он выглядел таким огорченным, что я добавила: – Конечно, все это очень грустно, но я выдержу.

Эндрю протянул мне желтый листочек из блокнота.

– Вот мой номер телефона на новой квартире. Можешь звонить мне в любое время.

– Зачем? – спросила я.

– Ну, если тебе что-нибудь понадобится. Если тебе захочется поговорить. Мы же можем остаться друзьями, правда?

– Конечно. Если ты хочешь. Я буду рада. И не беспокойся насчет квартиры. Я буду держать ее в порядке, пока ты ее не продашь. А может быть, я даже сама ее куплю.

– Правда?

– Да. Я позвоню тебе через неделю-другую, когда разберусь с делами, и мы сможем поговорить об этом. Как ты на это смотришь?

Эндрю на прощание поцеловал меня в щеку, и на минуту мне стало ужасно грустно. Было время, когда мы любили друг друга.