Строили планы совместной жизни. Но все прошло, и это ужасно грустно. Но обратной дороги нет.
– До свидания, Линди, – сказал Эндрю.
– До свидания, – ответила я. – Ты не называешь меня зайчиком.
Он только улыбнулся в ответ и опустил глаза. Потом быстро вышел. Но через несколько секунд после его ухода я сорвалась с места, выскочила на улицу и подбежала к фургону. К счастью, он еще не уехал. Я подошла со стороны водителя, и Эндрю опустил окно.
– Вот, – сказала я, протягивая ему коричневую деревянную коробку. – Ты забыл свой триктрак.
После отъезда Эндрю я бродила по квартире, думая, как пусто здесь стало после того, как он забрал свои вещи. Он взял тостер. Ладно. На полочке в ванной непривычный порядок. Исчезли крем для бритья и сама бритва. Из кружки торчала одинокая зубная щетка. В спальне больше не стоял его комод. Нет его нелепой коллекции героев мультфильмов. Половина встроенного гардероба практически пустая. Не считая кучки старых вещей, которые я отвезу в Оксфем. Все выглядело таким непривычным. Даже запах в квартире стал другим.
Интересно, что за чувство я испытываю? Депрессия? Страх? Боль в сердце? Это было странное, непривычное ощущение легкости, которое я не могла назвать. Может, это начинается грипп? Или я хочу есть? Наверное, это слабость.
Я отдернула занавески и открыла окна, чтобы впустить в дом свежий воздух. Дул холодный ветер, но пробивалось солнце, освещая куски синего неба между облаками.
Я закрыла глаза и глубоко вдохнула, повернув лицо к солнцу. Теперь я знала, что это за ощущение, – это свобода.
30
Самым трудным было сказать о нашем разводе маме и папе. Я знала, что они это тяжело воспримут. Мама сразу же залилась слезами.
– Но почему? Я не понимаю, – причитала она. – Вы просто идеально подходили друг к другу. Он был такой приятный человек.
– Он и сейчас приятный человек, – сказала я. – Не обязательно говорить о нем в прошедшем времени. Он не умер, слава богу.
Я могла бы вам не говорить, что это огорчило маму еще больше.
Папа поджал губы и важно покивал головой, изображая человека, много повидавшего на своем веку. На самом деле это совсем не так. Папа всю жизнь проработал страховым агентом и спал только с одной женщиной – моей матерью, насколько это было всем известно. Но он регулярно смотрел сериал «Истэндеры» и считал, что знает все о неверных мужьях.
– Он одумается, ты увидишь, – пообещал он мне. – Через пару недель он прибежит к тебе и будет на коленях просить, чтобы ты приняла его обратно.
– Я не уверена, что хочу, чтобы он вернулся, – честно призналась я, отрезая себе еще кусок фруктового пирога.
– Это ты сейчас так говоришь, потому что расстроена. Через несколько недель ты будешь думать совсем по-другому, вот увидишь.






