ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Как жить в мире, который не знает слова «жалость»? Магическая версия мира так похожего на Феодальную Японию – может ли быть место еще более жестокое и безжалостное по своей сути? Стас Ордынцев принял правила игры и со всей своей беспощадностью ломает этот мир на свой лад. Там, где не справится сила, найдет лазейку хитрость и циничность. А уж последних у нашего героя хоть отбавляй. – Восхитительно. Я очень рада, что ты останешься, – облегченно улыбнулась ёкай. Было видно, что искреннее желание Стаса подольше с ней пообщаться, растрогало дух демонической девушки. – Давно я так приятно ни с кем не общалась. Это такое новое, неизведанное чувство, просто с кем-то говорить. В отличие от всех остальных ты меня не боишься. Да, опасаешься и находишься все время настороже, но не боишься… Носик духа забавно затрепетал, будто она старательно к чему-то принюхивалась. – К тому же, я не знаю, как это выразить, но ты какой-то другой, – девушка придвинулась вплотную. – Я никак не могу понять, – она стала настолько близко, что Стас сумел разглядеть свое отражение в этих черных бездонных глазищах. – Ты ведешь себя, говоришь и даже пахнешь как-то иначе…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Как он только вообще умудрился попасть?

Ордынцев забил свое неприятие, как можно глубже, и доброжелательно улыбнулся парню.

– Игисака-кун, не стоит так беспокоиться. Они мертвы, а ты повел себя, как настоящий герой, спасая мою жизнь. Если бы не ты, я бы уже лежал с раскроенной головой. Спасибо тебе. – последнюю часть Ордынцев сказал абсолютно серьезно.

– Да, что вы, господин, – Игисака аж растерялся и на самом деле покраснел ушами, не зная куда девать руки.

Теперь Стас смотрел на него намного благожелательнее. Хоть мастеровой и был трусом, однако в нужный момент он сумел поборот свою слабость, чтобы вмешаться, да еще как!

Станислав предпочитал платить свои долги. Иркутск научил Стаса умению настоящих мужчин – всегда держать свое слово.

Этот город, как и многие другие северные города словно ледяное горнило выковывал людей, отсеивая слабых.

Другое дело, что в тех местах есть и другая поговорка: «В холоде злые замерзают и уезжают, остаются только добрые люди».

Стас, как человек, который уехал в Москву, ко второй поговорке относился со смешанными чувствами.

– Что там происходит, господин? Вы не знаете, кто побеждает? – мастеровой с ужасом вглядывался в сторону все продолжающегося сражения между изгнанниками и ронином.

И в этот раз Ордынцев мог понять страх парня.

Из-за того, что кто-то из сражающихся, а скорее всего воители, знали какие-то огненные техники, на части разрушенных домов весело плясало пламя, грозя городу огненным всепоглощающим котлом.

Из-за того, что в этом мире большинство строение строились из дерева, городские пожары становились одной из самых страшных напастей.

О чем говорить, если к поджигателям полагались самые страшные и жестокие пытки наравне с какими-нибудь убийцами родных дайме. По местными меркам сложно было даже представить злодеяние более подлое, чем поджог.

Сражающиеся так разошлись, что ближайшие дома пестрели не только рваными дырами от техник, так и вовсе рухнули, погребая под собой тех, кто по глупости все еще в них находился.

Поднятая быстрыми рывками и ударами пыль, кружилась серым саваном, скрывая детали и позволяя лишь услышать дробный стук клинков и полные ненависти выкрики техник или боевых кличей.

Ордынцев наклонился и подобрал топор бандита, а еще чуть подумав, не поленился и нашел отломившийся кусок катаны Кенсея.

Стас очень надеялся, что если последний выживет, он не будет сильно обижен на землянина.

Несмотря на всю ярость схватки, на самом деле она продлилась не больше пяти минут. Однако, если сам Станислав все уже закончил, то вот битва ронина и не думала затихать.

А это значило, что очень скоро сюда пожалуют местные ёрики в компании очень злых самураев.

И Ордынцев сильно сомневался, что их удовлетворит желание Стаса просто погулять по городу.