ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Как жить в мире, который не знает слова «жалость»? Магическая версия мира так похожего на Феодальную Японию – может ли быть место еще более жестокое и безжалостное по своей сути? Стас Ордынцев принял правила игры и со всей своей беспощадностью ломает этот мир на свой лад. Там, где не справится сила, найдет лазейку хитрость и циничность. А уж последних у нашего героя хоть отбавляй. – Восхитительно. Я очень рада, что ты останешься, – облегченно улыбнулась ёкай. Было видно, что искреннее желание Стаса подольше с ней пообщаться, растрогало дух демонической девушки. – Давно я так приятно ни с кем не общалась. Это такое новое, неизведанное чувство, просто с кем-то говорить. В отличие от всех остальных ты меня не боишься. Да, опасаешься и находишься все время настороже, но не боишься… Носик духа забавно затрепетал, будто она старательно к чему-то принюхивалась. – К тому же, я не знаю, как это выразить, но ты какой-то другой, – девушка придвинулась вплотную. – Я никак не могу понять, – она стала настолько близко, что Стас сумел разглядеть свое отражение в этих черных бездонных глазищах. – Ты ведешь себя, говоришь и даже пахнешь как-то иначе…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Воитель повалился на бок словно куль с картошкой, но тут же, словно заговоренный, начал шарить по земле, чтобы встать.

Однако Стас, прекрасно осознавая способности воителей, был уже тут как тут.

В пылу дикой смеси из страха смерти, злости и жажды крови удары топором сыпались куда придется.

Ордынцев не смотрел куда бьет, следя лишь за тем, чтобы боль в ребрах не свела его с ума, а сила, вложенная в удары не ослабела ни на йоту.

И хоть Станислав понимал, что его противник скорее всего умер уже после первых же ударов, он не мог остановиться, так сильно было воспоминание о возможностях воителей.

– Эй, целитель. Ну ты и зверюга… Хватит уже его рубить. Сдох он давно.

Станислав со стоном в последний раз воткнул в мертвое тело топор и так там его и оставил. С хрустом позвоночника выпрямившись, он болезненно ухватился за ребра.

Ордынцев начал подозревать, что они сломаны. Правда беглое ощупывание не выявило подозрительного хруста. Возможно, это были лишь трещины или вовсе сильные ушибы.

Кенсей уже встал и теперь устало стоял, опираясь на воткнутое в землю одати. Лицо ронина пестрело наливающимися отеками, которые со временем грозили превратиться в великолепные синяки.

В эту секунду к ним осторожно подошел Игисака, под охреневшим взглядом Кенсея протянув Стасу обломки катаны.

Мозг Ордынцева вновь резко включился на полную.

– Кенсей-сан, мне безумно жаль за потерю этого великолепного клинка. На нем кровь всех троих разбойников и лишь благодаря ему я еще жив. Я понимаю ваш гнев, но, пожалуйста, вспомните, как пару минут назад я спас вам жизнь. – быстро протараторил Ордынцев, кивнув на дохлого воителя.

Урамаса послушно посмотрел на изгнанника, после чего перевел заторможенный взгляд обратно на Ордынцева. Повисло неловкое молчание.

– Ха. Ха-ха. Ах-ха-ха! – вырвавшийся из горла ронина неловкий смешок постепенно перерос в громовой хохот, к нему присоединился и смех самого Стаса, а чуть погодя вторил дробный смех Игисаки.

Каждый из присутствующих через смех выплескивал скопившуюся в них ярость и жажду крови, которая ранее не находила выхода.

– Я никогда не встречал человека похожего на тебя, целитель! – ронин вытер появившуюся из оставшегося глаза слезу. – Оправдать сломанный самурайский меч, спасением жизни самого самурая – это ли не полное безумие? На твое счастье целитель, я больше не самурай. Да и я удивлен, что ты вообще жив. К тому же, ты прав, ведь хоть я и должен был спасать твою жизнь, но вместо этого ты спас мою.

Лицо ронина потеряло все веселье.

– Лишь чудо отделяло меня от еще одного позора в моей бессмысленной жизни. Я рад, что ты выжил странный целитель. – к удивлению Стаса ронин немного, самую капельку, но поклонился Ордынцеву.