ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Брак юных Натана Уинчестера и Сары Сент-Джеймс был заключен по приказу короля, решившего навеки связать родственными узами два враждующих клана. Ему было четырнадцать лет, ей – …. Но сразу же после свадьбы супруги разъехались… чтобы встретиться лишь четырнадцать лет спустя. Англия, 1802 год Прибывшие на свадьбу гости непременно должны перебить друг друга. Для Оливера Лоуренса это само собой разумелось, вопрос был только во времени. Безусловно, барон Оливер Лоуренс предпринял все меры предосторожности, ведь именно его замок был избран королем Георгом для совершения брачной церемонии. До прибытия его величества барон исполнял обязанности хозяина дома. И делал он это с тем же удовольствием, с каким подвергся бы трехдневной порке. Но приказ исходил от короля, и Лоуренс, человек преданный и законопослушный, беспрекословно повиновался. Оба семейства. Уинчестеры и бунтовщики Сент-Джеймсы горячо протестовали против его назначения. Но поднятый ими шум не имел серьезных последствий, поскольку король решил поступить по-своему. Барон Лоуренс хорошо понимал, что стояло за чтим повелением короля. К несчастью, он был единственным человеком в Англии, который поддерживал отношения как с семейством невесты, так и с семейством жениха.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он успел впрыгнуть в экипаж, когда Кейн уже закрывал дверь.

По дороге к городскому дому Уинчестеров никто не проронил ни слова. Натан дрожал от страха за Сару. Первый раз в жизни он восстал против того одиночества, на которое всегда обрекал себя. Господи, как он нуждался в ней! И если с ней что-нибудь случится до того, как он докажет ей, что достоин ее, что может любить ее так, как она того заслуживает, он не знал, сможет ли он жить дальше,

В течение этих невыносимо долгих минут Натан научился молиться. Он чувствовал себя новообращенным верующим, потому что не мог вспомнить ни одной молитвы, что знал когда-то в детстве. Его призывы к Богу закончились одним – он просто молил Его о милости. Она была ему просто необходима.

Поездка к дому для Сары была не столь драматична. Паники она не чувствовала, потому что знала, что достигнет цели первой. Отец ее непременно сначала отправится в дом брата. Эта поездка отнимет у него по крайней мере минут двадцать. Еще минут пятнадцать понадобится для того, чтобы привести братца в ярость, рассказав о той несправедливости, которая была допущена по отношению к нему. А если принять во внимание, что из-за ежедневного похмелья Генри обязательно будет страдать от сильной головной боли, то еще несколько минут уйдет на то, чтобы в голове у него прояснилось и он оделся.

Еще она тешила себя надеждой на то, что по прошествии какого-то времени Натан сообразит, что ее нет в туалетной комнате, а значит, она была уверена, придет ей на помощь.

«Не ставь на мне крест». Слова, которые он ей прошептал, снова всплыли у нее в памяти. На это оскорбительное, как ей показалось, требование она хотела было рассердиться. Как смеет он думать, что она поставила на нем крест! Как смеет он…

Но довести себя до состояния оглушающей ярости она не смогла, потому что в глубине души не была уверена, что у нее есть право гневаться. «Разве я поставила на нем крест? Нет, конечно, нет», – говорила она себе. Все сводилось к тому, что Натан не любил ее, хотя и оказывал внимание.

Она и за это была ему признательна. Она вспомнила, как он растирал ей спину, когда она в агонии мучилась от своих ежемесячных спазмов. Прикосновения его были такими нежными, такими успокаивающими.

Еще он был нежным любовником. Правда, лаская ее, он никогда не произносил слов любви. Но он всегда относился к ней с добротой и терпением и ни разу не испугал ее. Ни разу. Но он не любил ее.

Долгие часы проводил он с ней, обучая тем мелочам, которые, по его мнению, помогли бы ей стать самостоятельной и независимой. Она думала, что это он делает потому, что ему самому все время приходилось быть начеку. И пока своей обязанностью она считала защищать тех, кого она любила, как свою мать, например, право защищать себя она оставляла своему мужу.