ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Брак юных Натана Уинчестера и Сары Сент-Джеймс был заключен по приказу короля, решившего навеки связать родственными узами два враждующих клана. Ему было четырнадцать лет, ей – …. Но сразу же после свадьбы супруги разъехались… чтобы встретиться лишь четырнадцать лет спустя. Англия, 1802 год Прибывшие на свадьбу гости непременно должны перебить друг друга. Для Оливера Лоуренса это само собой разумелось, вопрос был только во времени. Безусловно, барон Оливер Лоуренс предпринял все меры предосторожности, ведь именно его замок был избран королем Георгом для совершения брачной церемонии. До прибытия его величества барон исполнял обязанности хозяина дома. И делал он это с тем же удовольствием, с каким подвергся бы трехдневной порке. Но приказ исходил от короля, и Лоуренс, человек преданный и законопослушный, беспрекословно повиновался. Оба семейства. Уинчестеры и бунтовщики Сент-Джеймсы горячо протестовали против его назначения. Но поднятый ими шум не имел серьезных последствий, поскольку король решил поступить по-своему. Барон Лоуренс хорошо понимал, что стояло за чтим повелением короля. К несчастью, он был единственным человеком в Англии, который поддерживал отношения как с семейством невесты, так и с семейством жениха.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Но, Кейн, выражение ее лица, когда принц упомянул о ее матери, просто потрясло меня. Ты же знаешь, что я человек далеко не эмоциональный. Леди Сара выглядела такой испуганной. Мне даже захотелось взять ее руку, погладить ее и сказать, что все утрясется. Я не люблю проявлять свои чувства, но на этот раз едва сдержался, чтобы не подойти к ней.

Казалось, что Кейн чем-то озадачен.

– Что-то я не помню, когда принц упомянул имя матери Сары?

– Полагаю, это было тогда, когда вы оба, Натан и ты, выходили из комнаты, – ответил сэр Ричардс. – Сара сидела одна, а Натан вышел, чтобы принести ей воды.

– Сары в туалетной комнате нет, – гневно проговорил Натан, появляясь в дверях. – Что за черт, Ричардс, куда вы ее отослали? На улицу, что ли?

Кейн поднялся.

– Натан, боюсь, что у нас могут быть проблемы. – От волнения голос его прозвучал хрипло. – Сэр Ричардс, повторите нам точно, что сказал принц о матери Сары,

Ричардс как раз отодвигал стул, чтобы встать. Он еще не понимал, что конкретно угрожало Саре и ее матери, но предчувствие беды уже не отпускало его.

– Уинстон пожелал узнать, кто сказал нам о Гранте. Принц сказал, что это имя назвала нам его жена.

Натан и Кейн пулей вылетели за дверь, не успев попрощаться.

– Уверен, что Уинстон не посмеет прикоснуться к жене или дочери, – пробормотал сэр Ричардс и бросился вслед за ними. – Вы думаете, что Сара отправилась туда? – крикнул он. – Чарльз, – позвал он слугу. – Подай мне карету.

Натан очутился внизу одновременно с Кейном, в то время как сэр Ричардс еще бежал по лестнице.

– Натан, ты ведь не думаешь, что Уинстон способен ударить жену или дочь?

Натан молча распахнул дверь и выбежал на тротуар.

– Нет, – бросил он через плечо. – Уинстон не прикоснется к ним. Он препоручит наказание своему брату. Именно так всегда поступает этот сукин сын. Черт, Кейн, Сара взяла твою карету. Боже, нам нужно успеть увидеть ее раньше Генри.

Вниз по улице катился экипаж, и Натан решил воспользоваться им. Ждать карету Ричардса он не мог. Выбежав на дорогу, он весь подобрался, как для прыжка, и схватил поводья обеих лошадей.

Плечом он уперся в ближайшую лошадь, к другой подоспел Кейн, и совместными усилиями им удалось с трудом остановить карету.

Извозчика отбросило на крышу экипажа, и он начал кричать. Из окна кареты высунулся пассажир, светловолосый молодой человек в очках и с косинкой в глазах. Он только хотел поинтересоваться, в чем дело, но Натан распахнул дверцу и, прежде чем человек понял, что происходит, вышвырнул его на улицу.

Кейн прокричал вознице адрес. В это время сэр Ричардс помогал незнакомцу подняться на ноги, проявляя к нему внимание и участие. Но когда он понял, что Натан хочет оставить его здесь, Ричардс так разволновался, что грубо оттолкнул человека в очках, и тот снова сел на мостовую.