— А почему вы не пьете?
— Сегодняшней ночью один из нас должен быть по-настоящему трезвым.
Роумэн усмехнулся:
— Это тоже Монтень?
— Нет, это я, — в тон ему ответил Штирлиц.
— Это вы, — задумчиво повторил Роумэн и снова посмотрел на часы. — Я могу обратиться к вам с просьбой?
— Конечно. Это, впрочем, не означает, что я ее безоговорочно выполню.
— Я дам вам три телефона, доктор. По первому вы пригласите к аппарату сеньора Хайнца Достера. По второму — Адольфа Зайделя, а по третьему — сеньора Эухенио Парреду.
— Пригласил. Дальше?
— Вам эти имена неизвестны?
— Нет.
— А Фридрих Кальбах?
— Не слышал даже.
— Хорошо… Скажете каждому из них следующее: «Я жду вас на чашку кофе, пришел контракт, надо обсудить условия, при которых мы его подпишем. Только возьмите мой сигареты, здесь продают только „Дукадос“. Такую просьбу выполните?
— Выполню. Время и место встречи сеньоры Достер, Зайдель и Парреда знают?
— Да. Они сразу же придут туда, куда должны прийти.
— Эти люди относятся к числу ваших врагов?
— Да. Я когда-нибудь покажу вам их фотографии. Думаю, вы вспомните эти лица; коридоры РСХА были не такими уж темными, чтобы не заметить тех, кто шел тебе навстречу.
— Вполне светлые коридоры, — ответил Штирлиц. — Черта заметишь, не то что лицо того, кто идет тебе навстречу.
— Телефон внизу, доктор. Не станете возражать, если я буду присутствовать при ваших разговорах?
— А если бы возразил?
Роумэн потушил сигарету в пепельнице и поднялся со стула.
…Все три человека были на месте; вопросов не задавали, ответили, как по-писаному, видимо, словами отзыва; звонку не удивились, значит, Гаузнер не врал…
— А теперь, — сказал Роумэн, когда Штирлиц положил трубку, — не сердитесь на меня и отойдите в сторонку, я должен сделать мой звонок…
— Я подожду наверху?
— Нет, подождите здесь. Только в сторонке. Я буду секретничать, не взыщите…
…Вутвуд выслушал Роумэна, сказал, что он перенесет разговор, заказанный с Чикаго на ночь, если действительно Пол обещает ему сногсшибательную сенсацию, и пообещал приехать на автостанцию, куда прибывает рейс из Севильи.
…Эронимо по-прежнему не отвечал: ни на работе, ни на конспиративной квартире, где они обычно встречались, его не было; Роумэн позвонил домой полковнику, встреча с ним была совершенно необходима; служанка ответила, что «сеньор коронель уехал в командировку».
— Когда? — удивился Роумэн, мы же виделись накануне моего вылета, он ничего не говорил ни о какой командировке, странно.
— Сейчас я позову сеньору, одну минуту, пожалуйста.






