Ах, Криста, Криста, где же ты, человек мой нежный?! Как мне разыскать тебя в этом страшном и затаенном людском океане?
…В три часа утра Роумэн остановил машину возле посольства, поднялся к себе, принял четыре таблетки аспирина, сунул голову под холодную воду, тщательно растер волосы полотенцем и только потом достал из сейфа чистый паспорт гражданина США, приклеил одну из многих фотографий Штирлица, которые хранил у себя, написал фамилию Брюлл, имя Макс, год рождения 1900, дата рождения — 8 октября. После этого жахнул парагвайскую визу — вполне надежна, в консульстве республики работают свои люди; пересчитал двадцать купюр стодолларового достоинства, сунул их в паспорт и спустился вниз.
— Берите такси и гоните в аэропорт, — сказал он. — Сейчас мы покатаем по городу, чтобы оторваться от тех, кто нас пасет, а потом возьмете такси. Самолет уходит через три часа, успеете. Паспорт надежен, виза — тоже. Связь, если меня сегодня, не укокошат, будем осуществлять через вашу подругу Клаудиа, помните ее адрес?
— Да.
— У нее есть деньги на полет в Штаты?
— Думаю — да.
— Она согласится сгонять в Голливуд и встретиться с моим другом?
— Если я попрошу ее об этом…
— Можете оказать эту любезность?
— Да… Грегори Спарк, как запасная связь, остается?
— Да.
Роумэн протянул ему свои плоский блокнотик с буро-коричневым вензелем:
— Пишите… Только не очень нажимайте… Вам предстоит написать еще одну записку. Мне. Полу Роумэну… Точнее, это расписка за две тысячи долларов, полученные вами на мероприятие по поимке Гаузнера, он же Морсен… И чтобы вы не думали, будто я играю в темную, посмотрите вот это, — и Роумэн протянул Штирлицу телеграмму, которая была передана ему Гэйтом всего пять часов тому назад. — Вы поймете, отчего вам нельзя оставаться здесь ни минуты… Если вы решите воспользоваться ситуацией и исчезнуть… Можно, конечно… Только это будет очень бесчестно… Не только по отношению ко мне… По отношению к людям, доктор… Я назову ряд имен и дам адреса, которые помогут вам ориентироваться в том деле, которым я пытался заниматься последние полгода…
Рейс, на котором Штирлиц вылетел за океан, а также номер паспорта и имя, в него вписанные, Гелен узнал через двадцать девять минут после того, как самолет испанской авиакомпании взмыл в небо…
…Когда Роумэн вошел в квартиру, первое, что оглушило его, смяло и повергло в ужас, был все тот же тонкий, едва заметный запах Кристы, ее «кельнская вода», но сейчас он казался ему таким пронзительно-беззащитным, таким маленьким и жалким, что сердце его сжало и перевернуло так, что он ахнул и привалился к зеркалу.






