ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Астронавт Эмма Уотсон принимает участие в программе биологических исследований на борту Международной космической станции. Неожиданно на станции начинает происходить нечто необъяснимое. Один за другим члены команды погибают, сраженные неизвестной болезнью. Все попытки найти средство излечения тщетны. Эмма понимает, что нельзя подвергать жителей Земли этой опасности, а значит, о возвращении домой нужно забыть. Похоже, спасения нет… Tess Gerritsen GRAVITY Copyright © 1999 by Tess Gerritsen © В. Бабенко, перевод, 2015 © Издание на русском языке. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2015 Издательство АЗБУКА® Благодарности Я не смогла бы написать эту книгу без великодушной помощи сотрудников НАСА. От всего сердца хотелось бы поблагодарить: Элла Кэмпиона (отдел по связям с общественностью НАСА) – за потрясающую экскурсию по Космическому центру имени Джонсона; руководителей полетов Марка Киразича (МКС) и Уэйна Хейла (шаттлы) – за то, что объяснили, в чем состоят их сложные функции; Неда Пенли – за рассказ о процессе отбора полезной нагрузки; Джона Хупера – за то, что познакомил меня с новой модификацией корабля аварийного спасения; Джима Рейтера (Центр космических полетов имени Маршалла) – за то, что растолковал мне, как на МКС работает система регулирования окружающей среды и обеспечения жизнедеятельности;

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Он застрял на глубине четыре тысячи шестьсот метров. Нам потребовалось несколько часов, чтобы высвободить субмарину и поднять ее на поверхность».

Доктор Ахерн был профессором геологии в Калифорнийском университете (г. Сан-Диего). Он жил в Ла-Хойе, штат Калифорния.

– Судно называлось «Габриэлла», – проговорил Джек.

Они с Гордоном переглянулись, их обоих пронзила одна и та же мысль: «Габриэлла». Палмер Габриэль.

– Готов поспорить, это судно «СиСайенс», – сказал Джек, – и на борту была Хелен Кёниг.

Взгляд Гордона снова обратился к экрану.

– Так, это уже интересно. Ахерн был геологом – и что же это значит?

– Что? – спросила Гретхен, позевывая.

– Что делал геолог на борту морского исследовательского судна?

– Разглядывал камни на морском дне?

– Давайте поищем по его имени.

Гретхен вздохнула:

– Ребята, вы отняли у меня целую ночь сна, и теперь я буду плохо выглядеть.

Она набрала имя Стивен Д. Ахерн и кликнула по ярлыку «Поиск».

Появился список из семи статей. Шесть из них – о его гибели в Галапагосском рифте.

Одна статья появилась за год до его смерти: «Профессор Калифорнийского университета (г. Сан-Диего) представляет последние данные по исследованиям тектитов. Он готовится выступить с докладом на Международной геологической конференции в Мадриде» («Сан-Диего юнион»).

Джек и Гордон изумленно смотрели на экран, не в силах произнести ни слова.

Затем Гордон тихо проговорил:

– Вот в чем дело, Джек. Вот почему они пытались скрыть это от нас.

Джек словно оцепенел, у него пересохло в горле. Его вниманием завладело одно-единственное слово – слово, которое объясняло все.

«Тектиты».

Дом директора Космического центра имени Джонсона Кена Бланкеншипа был одним из безымянных типовых строений в Чистом Озере – пригороде Хьюстона, где живет бо́льшая часть служащих Космического центра. Для холостяка он был слишком просторным; в свете прожекторов, освещавших двор, Джек видел: лужайка перед домом подстрижена безупречно, а из живой изгороди не выбивается ни веточки. Эта лужайка, так хорошо освещенная в три часа ночи, была весьма характерна для Бланкеншипа – он был знаменит не только своим профессионализмом, но и почти параноидальной страстью к безопасности. «Должно быть, сейчас за нами следит еще и камера наблюдения», – подумал Джек, пока они с Оби ждали ответа на звонок в дверь. Свет зажегся только после нескольких звонков. Затем появился Бланкеншип, невысокий коротышка в махровом халате, немного напоминавший Наполеона.

– Три часа ночи, – произнес хозяин. – Что вы здесь делаете?

– Нам надо поговорить, – сказал Гордон.

– Что-то случилось с моим телефоном? Вы что, не могли позвонить?

– Это не телефонный разговор. Такая уж тема.

Они вошли в дом.