ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Астронавт Эмма Уотсон принимает участие в программе биологических исследований на борту Международной космической станции. Неожиданно на станции начинает происходить нечто необъяснимое. Один за другим члены команды погибают, сраженные неизвестной болезнью. Все попытки найти средство излечения тщетны. Эмма понимает, что нельзя подвергать жителей Земли этой опасности, а значит, о возвращении домой нужно забыть. Похоже, спасения нет… Tess Gerritsen GRAVITY Copyright © 1999 by Tess Gerritsen © В. Бабенко, перевод, 2015 © Издание на русском языке. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2015 Издательство АЗБУКА® Благодарности Я не смогла бы написать эту книгу без великодушной помощи сотрудников НАСА. От всего сердца хотелось бы поблагодарить: Элла Кэмпиона (отдел по связям с общественностью НАСА) – за потрясающую экскурсию по Космическому центру имени Джонсона; руководителей полетов Марка Киразича (МКС) и Уэйна Хейла (шаттлы) – за то, что объяснили, в чем состоят их сложные функции; Неда Пенли – за рассказ о процессе отбора полезной нагрузки; Джона Хупера – за то, что познакомил меня с новой модификацией корабля аварийного спасения; Джима Рейтера (Центр космических полетов имени Маршалла) – за то, что растолковал мне, как на МКС работает система регулирования окружающей среды и обеспечения жизнедеятельности;

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Не время сбивать очередной космический аппарат, да к тому же построенный частной американской фирмой.

Но этот запуск «Апогея» очень его беспокоил. Время. Маневр на сближение со станцией. Тот факт, что они не подтвердили и не опровергли присутствие человека на борту.

«Что же это еще, если не спасательная операция?»

– Я еду в Неваду, – заявил он.

Сорок пять минут спустя Профитт уже выезжал на дорогу в своей машине. Ночь была ясной, звезды казались яркими булавочными головками на синем бархате. Во Вселенной, возможно, сто миллиардов галактик, и в каждой галактике – сто миллиардов звезд. А на скольких планетах есть жизнь? Панспермия – теория о существовании и распространении жизни во Вселенной – уже не просто предположение. Вера в то, что жизнь есть только на этом бледно-голубом пятнышке, в такой малюсенькой Солнечной системе кажется теперь такой же абсурдной, как и наивные верования древних, что Солнце и звезды вращаются вокруг Земли. Жизнь ставит только одно жесткое условие: наличие углеродных структур и вода в любой форме. И того и другого во Вселенной в избытке. И это означает, что жизнь, какой бы примитивной она ни была, существует там вовсю и межзвездная пыль может стать переносчиком бактерий и спор. Из подобных примитивных существ вышли все прочие формы жизни.

А что произойдет, если такие биологические формы, прибыв вместе с космической пылью, освоятся на планете, где уже существует жизнь?

Это и был страшный сон Джареда Профитта.

Было время, когда он считал звезды прекрасными. Когда он смотрел на Вселенную с благоговением и удивлением. Теперь, глядя в ночное небо, он видел нескончаемую угрозу. Биологический Армагеддон.

С небес спускались завоеватели.

Пришла пора умирать.

У Эммы дрожали руки, и пульсирующая боль в голове была неимоверно сильной – ей приходилось стискивать зубы, чтобы не закричать. Последняя доза морфина едва ли облегчила ее страдания; Эмма была настолько одурманена лекарством, что с трудом фокусировала зрение на мониторе компьютера. На клавиатуре. Она повременила немного, чтобы унять дрожание рук. Затем принялась вводить текст.

Личное сообщение Джеку Маккаллуму

Если бы я имела право на последнее желание, я бы захотела услышать твой голос. Я не знаю, где ты и почему я не могу поговорить с тобой. Я только знаю, что существо, которое находится внутри, вот-вот одолеет меня. Я пишу это и чувствую, что оно развивается во мне. Чувствую, как меня оставляют силы. Я буду бороться сколько смогу. Но я уже устала. И готова заснуть.

Я все пишу и пишу, но сказать хочу вот что. Я люблю тебя. И никогда не прекращала тебя любить. Говорят, тот, кто стоит на пороге вечности, не сможет переступить его, если солжет. Говорят, признаниям умирающего всегда можно верить. Это и есть мое признание.