ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Меня зовут Ханна Уилсон, и я лгунья. Это слова, которые Клэр мечтает услышать. От нее. Женщины, разрушившей ей жизнь. Клэр Петерсен родилась в одной из самых богатых семей Нью-Йорка. У нее было все. До тех пор, пока в их доме не появилась прислуга по имени Ханна Уилсон, ложно обвинившая ее отца в сексуальном насилии… И вот теперь, десять лет спустя, Ханна вновь появляется в жизни Клэр. На этот раз уже сама лгунья подыскивает себе новую горничную, прислугу. Это – знак судьбы. Наконец-то Клэр сможет подобраться к обидчице совсем близко, чтобы отомстить и навсегда очистить от грязи свое имя…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Про то, как в тот день увидела ее в парикмахерском салоне. Как начала следить за ней и познакомилась с Дианой. Рассказываю про дохлую крысу и ночные звонки с угрозами. Про то, что сказала Диане, когда та заявилась к Ханне домой, пытаясь предостеречь ее насчет меня. Ханна уставилась на свои руки, теребящие одеяло. Лишь когда я дохожу до фото в «Инстаграме», она поднимает взгляд.

– Так это была ты?

Я киваю. Рассказываю про Доминика и про то, что наплела ему, чтобы он сделал эти фото. Рассказываю про платье, а когда мне больше не о чем рассказывать, говорю про то, как обнаружила дневник.

– На самом деле Харви играл нами обеими, – говорит Ханна.

Она сообщает, что полиция исследовала тетрадь на наличие отпечатков пальцев. Моих оказалось полно, отпечатков Харви – много-премного, но ни одного, принадлежащего ей. Затем Ханна берет меня за руку.

– Мне известно обо всем, что ты сделала. Понимаю, мне нужно не ругать тебя, а благодарить. Извини. – Она смеется, однако глаза у нее наполнились слезами, и я глубоко вздыхаю.

Как только врачи поняли, что речь идет об отравлении наперстянкой, сердечными гликозидами, они сразу же приняли все необходимые меры и спасли Ханну. Невероятно, но та женщина, к которой я обратилась на улице, все-таки позвонила в больницу. И Ханна полностью поправилась, что можно было считать настоящим чудом, учитывая то, как она была больна.

Мы продолжаем говорить о том, каким был Харви, что он делал с Ханной. Когда ему казалось, что она курила, он прижигал ей окурком грудь. Я вспоминаю красное пятно у нее на груди в тот день, когда мы занимались платьем. Сгорая со стыда, я вспоминаю тот день, когда Ханна узнала про фото в «Инстаграме», когда она попросила меня прогуляться вместе с ней в парке. Я размышляю обо всем том, о чем Ханна не хотела рассказывать своему мужу, – как например о скандале, в котором была замешана много лет назад.

– Что ты собираешься делать дальше? – спрашиваю я.

Мы обе оборачиваемся к Мии.

– Я еще не решила. Мать хочет, чтобы я вернулась в Канаду, но, если честно, я вряд ли это вынесу. – Ханна вздыхает. – Определенно, домой я вернуться не могу.

– Да. Конечно.

Я говорю не задумываясь, а когда спохватываюсь, уже слишком поздно. Слова произнесены.

– Если хочешь, можешь какое-то время пожить со мной у Эйприл. Вы с малышкой устроитесь в моей комнате, а я буду спать на кушетке.

– Правда?

Забавно, но я нисколько не сожалею о своем скоропалительном предложении. Я только надеюсь на то, что Ханна согласится. Мысль о том, что Мия будет рядом несколько дней, а то и недель, наполняет меня странным чувством. Я не смею высказать это вслух, поэтому мысленно шепчу: «Радостью».

– А может быть, нужно было сперва спросить у Эйприл?

– Да, ты права, нужно было, – я смеюсь. – Но она согласится.