ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Легко ли быть первой леди? Каждый шаг, каждый жест, каждое слово Изольды – повод для сплетен. И ладно бы дело ограничивалось разговорами, но желтые листовки, несмотря на все усилия Магнуса Дохерти, наводнили Город. Люди верят лжи, а еще призывам к свободе, равенству и мятежу. Кайя пытается избежать кровопролития, но Совет слишком уверен в собственной неуязвимости и не желает идти на уступки. Тень по-прежнему на свободе. А еще лорд-канцлер объявил войну, явно вознамерившись выжить Изольду из Замка, и готов использовать любые средства. Что остается первой леди? Выстоять. И принять правила новой игры. А заодно устроить Зимний бал и две донельзя странные свадьбы. © Карина Демина,2013 © Художественное оформление, «Издательство АЛЬФА-КНИГА», 2013 Оформление, комментарии – Алекс. 2016 Использованы элементы серийного оформления издательства «АЛЬФА-КНИГА».

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Винтовка примерзла к рукам и щеке, останутся следы, но это больше не имело значения.

Наниматель мертв.

Позер.

И трус, если не хватило силы духа довести до конца то, что задумал. Крови испугался?

Или ответственности?

Собственных эмоций? Одно дело – причинять боль незнакомым людям. И другое – видеть, как страдает тот, кто успел стать близким. Видеть и не отступать.

Пожалуй, упрямство нанимателя стоило уважения.

Плевать. Контракт заключен. И его не отменишь. Юго позволил цели приблизиться. И палец лег на спусковой крючок. Дыхание привычно остановилось, лишь сердце билось в прежнем ровном ритме.

Но потом появились паладины, и все перемешалось. Их голоса проникали в Юго, выворачивая наизнанку, пластая на проклятом снегу под неподъемным грузом призраков.

Нет, Юго ни о чем не жалел.

И вряд ли изменил бы прошлое, появись у него такая возможность.

Он просто плакал, уткнувшись в пуховое покрывало зимы. И когда осмелился поднять голову, то оказалось, что цель ушла.

Почти.

Перекрестье прицела. Знакомая тяжесть оружия. И дрожь в ногах. Главное, руки помнят, что делать. Далеко… ненадежно… и перед глазами плывет.

Но, мысленно попросив прощения – прежде он не опускался до подобных глупостей, – Юго нажал на спусковой крючок…

Ему бы хотелось промахнуться.

Некогда стена, окружавшая город, была не столь высока. Она многажды перестраивалась, расширялась, вмещая все новые и новые кварталы, пока не превратилась в некое подобие каменной реки в извилистом ее течении. Плотинами на ней стояли ворота, которые на ночь запирались. И даже в порту, всегда отличавшемся куда большей свободой ввиду близости моря, поднимали цепи. Свитые из толстого железа, проросшие шипами и известняковой коростой, они связывали многочисленные прибрежные островки. Рукотворная железная паутина становилась непреодолимым препятствием на пути кораблей.

Позже я много раз спрашивала себя о том, что было бы, если бы Кайя выбрал морскую дорогу.

Или любую другую, кроме той, протянувшейся к Северным воротам.

Я видела их – черные створки, укрепленные полосами сырцового железа. Решетку. Струны цепей, натянутые до предела. Огромный ворот… коновязь и круглое, какое-то раздутое брюхо сторожевой башни.

Сколько нам не хватило? Минуты?

Минута – это много.

Восемьдесят ударов сердца.

Вот навстречу нам бежит человек, придерживая левой рукой меч, который как-то нелепо оттопыривается, и я понимаю, что человеку жуть до чего неудобно ходить с мечом.

Сорок…

Он взмахивает и что-то говорит.

Тридцать и двадцать.

Меч выворачивается и бьет его по ноге.

Десять.

Кайя собирается ответить, но вместо этого вдруг встает на стременах.

Обрыв.

Кайя падает на конскую шею, придавливая меня к ней всей тяжестью. Становится невыносимо больно.