Мне было известно, что среди добровольцев была целиком команда броненосца «Цесаревич», так что для флагмана экипаж у нас был.
– Вы не слишком самоуверенны, господин Ларин? – спросил один из неизвестных мне капитанов второго ранга.
– Отнюдь, сколько я ни воевал с японцами, каждый раз убеждался, что они не особо сложный противник. Вам известно, что такое военная хитрость?
– Известно, но я считаю, что настоящий офицер и дворянин должен встречать опасность лицом к лицу.
– А вот этого близко к боевым кораблям не подпускать, пусть снабжением занимается, – ткнул я пальцем в кавторанга, посмотрев на Эссена. Тот меня понял и утвердительно кивнул. – Из-за таких, как он, вы войну и проиграли. Солдат положил, зато герой. Настоящие офицеры должны положить солдат противника с минимальными у себя потерями. Вот это я считаю нормальной работой на войне. Не подвигом, а именно работой, а вы, кавторанг, этого понимать не хотите и, я так понял, не поймёте… Ладно, Роман Исидорович, вы назначаетесь командовать сухопутными войсками. Подберите себе офицеров в штаб, начальника разведки и контрразведки. Кстати, по прибытии в Брест французы вам не мешали?
– Скорее, усиленно любопытствовали, Максим Евгеньевич, – легко ответил Кондратенко. – Однако на удивление наглое любопытство проявили англичане. Думаю, вашего прибытия ждали, чтобы вручить ноту протеста. Мне уже намекали, что такое большое количество пароходов, набитых русскими военными в порту Бреста, им не нравится.
– Это да, – согласился я, мельком посмотрев на заполненный пароходами с флагами моих компаний внешний рейд порта. – С этим надо будет что-то делать.
После поражения в войне с Японией среди большинства офицеров и солдат росла англофобия, я бы даже сказал, распространялась мгновенно, так что англичан в моём экспедиционном корпусе не то что не любили, а очень даже ненавидели. Всей душой, если можно так сказать. Ещё один момент, про который как раз англичане упомянули. Те, кто побывал в плену, давали подписки не воевать больше с Японией. Это есть, и, к сожалению, с этим ничего не поделаешь. Однако такие подписки давали только те, кто попал в плен во время боёв и, не дожидаясь окончания войны, желал отправиться в Россию. Все, кто здесь собрался, таких расписок не давали: или терпеливо ждали окончания войны, или попали в плен после капитуляции Рожественского. Причём только сейчас я узнал, почему адмирал так поступил, хотя был достаточно твёрдым офицером и предательства не терпел. А всё оказалось просто: к нему прибыл посыльный от императора, старая схема, и вручил приказ о капитуляции, подписанный самим императором. А тот, натуральный служака, не проверив полученный документ, приказал сложить оружие и капитулировать.






