Слушая их, я даже жалел, что торпедоносцы мне пока не доступны, может, через пару лет я и смогу поднять в воздух такое судно, что способно нести мину, тоже ведь конструировать нужно. Вот так вот мы и учились. Тренировались, горючего и ресурса самолётов я не жалел. В трюме две сотни запасных моторов, весь резерв с авиамоторного забрал с запчастями.
Насчёт звания командира авиаполка я не оговорился, командовал на авианосце он. Корабль к флоту приписан, значит, и лётчики военно-морские, и звания соответствовали. Все, кто получал корочки в моей авиашколе, если попадали по распределению в морской авиаполк – то мичмана, если в сухопутную авиацию – то корнеты. Сейчас в полку, состоявшем из двух с половиной десятков всевозможных воздушных судов, было сорок три мичмана, восемь лейтенантов и два капитана второго ранга. Второй – это инженер полка Перье.
Сухопутные лётчики у нас были, так как на борту одного из судов было десять бомбардировщиков в разобранном виде, четыре истребителя и шесть разведчиков. Также там было и два транспортных воздушных судна. Те самые аэробусы. Пригодятся. Командовал эскадрильей ротмистр Васильев, из артиллеристов и отчаянный истребитель. Кстати, у него был явно природный дар к этому делу. В отличие от моряков сухопутники могли лишь наблюдать за их тренировками, до дела у них дойдёт не так и скоро, ещё до Японии дойти надо.
…Наконец вдали показались немногочисленные дымы: у части судов, стоявших на рейде у берега в большой незанятой бухте, были потушены топки, часть пехоты проживала прямо на борту, часть – в палатках на берегу. Не всем их хватало. Наше прибытие встретили холостыми выстрелами пушек, приветствуя мой флаг. А что, я взял флаг одной из своих компаний и сделал его своим личным, то есть флагом командующего.
На следующий день Кондратенко и Эссен продемонстрировали, что они успели освоить. Неплохо – штурм высоты при поддержке морских орудий со вспомогательных крейсеров. Единственная пушечная батарея перевозилась грузовиками, их было десять на четыре пушки, три легковых автомобиля – командира и два – артиллерийская разведка, со снятыми крышами и пулемётами на треногах. У них на машине была рация, на батарее тоже, корректировка такая, что в первые дни во время учений артиллеристы пребывали в нирване. За время этих трёхнедельных учений они сломали половину машин, сами же их починили, запчасти были, так что новое вооружение и технику освоили и были уверены в своих действиях. В общем, демонстрация длилась целые сутки, даже ночной бой предъявили. Потом адмирал и генерал осмотрели новичков и сформировали ещё один, четвёртый пехотный полк.






