ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Всё же Макс успел. Русско-японская война началась так же, как и в реальности, советы и информация не помогли. Однако благодаря Максу дальше история повернула немного в другую сторону. Но в войну решила вмешаться третья сторона, и делает это, как всегда, нагло и цинично. © Поселягин В.Г., 2017 © Художественное оформление серии, «Центрполиграф», 2017 © «Центрполиграф», 2017 Порт Владивосток. Офицерская палата военного госпиталя Полтора месяца спустя. 6 мая. Полдень Открыв глаза, я медленно, с некоторым трудом повёл ими из стороны в сторону, – была сильная слабость после долгой болезни, – поворачивая голову. Больничная палата. Чёрт, как же я так опять, а? Сидевшая рядом сестра милосердия, заметив, что я очнулся, оживилась и, дав мне напиться, выбежала из палаты. А через час, в который я прокручивал перипетии последних сражений, когда после купания в ледяной воде – минировать английский броненосец пришлось лично – меня свалила горячка простуды, двери вдруг распахнулись и широким шагом в палату вошёл адмирал Макаров, свита, видимо, осталась снаружи, а за ним…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Кстати, многих удивляло, что я артиллеристам на батарею приказал передать два «мадсена», но пусть будут для защиты на случай возможной атаки кавалерии или пехоты противника.

Тут уже две сотни казаков начали понимать, почему лошадей у них не было, они получили шесть грузовиков и три десятка фаэтонов с пулемётами и водителями. За эти дни они их так погоняли, что механикам пришлось изрядно поломать голову, чтобы отремонтировать, зато теперь сотники знали, чего ожидать от этой техники, и вполне её одобрили, хотя коней всё равно баловали и холили. Правда, автомобилей больше не было, лошади, которых мы везли, это для посыльных и командования. Единственно, четыре радийных грузовика имелось. Они пошли для Кондратенко, один – на батарее и три в штабе генерала. Тот тоже учился их использовать и был доволен. Такого оснащения от России он бы никогда не получил, а у нас, что ни попроси, всё доставали.

После показных учений, всего две машины сломались, но их быстро ввели в строй, я похвалил всех присутствующих офицеров и попросил три дня на подготовку уже своей атаки высоты. Три дня, кажется, много, но мне едва хватило. Казаки гоняли наблюдателей из англичан, в лагерь их, к полному их бешенству, вообще не пускали, а мы готовили окопы и чучела солдат противника. Делали из соломы – травы вокруг хватало. Вот дальше офицеров я изрядно впечатлил. Когда был отдан приказ штурмовать высоту, полк, который должен был это делать, остался на месте, лишь артиллеристы, сменив позицию, готовились открыть огонь. Сначала в небе появился разведчик с лётнабом на борту, а когда подошёл строй бомбардировщиков из семнадцати судов, с настоящими бомбами, а не пустышками, лётнаб с разведчика, это был Ларин, пустил три ракеты по отмеченным целям. На подходе самолёты разделились по группам в пять и шесть самолётов и стали бомбардировать высоту. Бомбы-сотки поднимали большие фонтаны и так перепаханной земли, потом окопы проштурмовали истребители, а последующий за ними второй разведчик сбросил дымовые шашки, причём так, чтобы уцелевшей пехоте и артиллеристам противника, если их остатки ещё не побежали, не видно было, куда стрелять. После этого два взвода гранатомётчиков под прикрытием пулемётчиков рывком подобрались к окопам и, закидав их ручными гранатами, начали зачистку. Только после этого дальше двинул и полк, занимать отбитые позиции.

Флот в этом бою участия не принимал, но был готов на случай, если потребуется поддержать огоньком. Нет, всё же дал я им поучаствовать. Лётнаб с самолёта пустил ракету за холм, якобы подходили подкрепления противника, и пушки со вспомогательных крейсеров накрыли там приличные площади. А после этого мы два дня разбирали каждый момент этого боя учений.