ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Минуло едва полтора года, как Михаил Гарин, пожилой инженер-айтишник, переселился в самого себя, юного Мишу. Он пишет программы, невиданные в 1975-м, и совершает открытия, делится послезнанием с Политбюро, бегает от ЦРУ и КГБ, переходя, когда надо, на сверхскорость, исцеляет больных, аки Христос… И Советский Союз потихоньку нащупывает новый путь, уходит с курса, ведущего к гибели. Вот только жизнь его спасителя простой и легкой не назовешь. Миша активно вмешивается в политику, создает первую в мире электронную почту, а по его следам идут убийцы… И тут, как назло, он теряет свои сверхспособности, становится как все! С одной стороны, хорошо – теперь у Миши нет особых примет. А с другой… Как справиться с профессиональными киллерами обычному старшекласснику? Как спастись самому – и спасти СССР?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Ага! – обрадовался Ершов. – Всё, Серега, едем. Я сейчас!

Мигом натянув хэбэшку, он сунул в кобуру нелюбимый, но убойный «стечкин» и покинул номер, на бегу цепляя панаму.

Во дворе задувал ветерок, не принося облегчения, лишь перевевая до смерти надоевшую сухую теплынь. Солнце висело над морем алым шаром, как декорация рассвета в тропиках, но очень скоро светило раскалится добела, немилосердно жаря с небес. И это у них осень!

Юдин уже газовал, восседая за рулем открытого «уазика». Григорий плюхнулся на сиденье рядом.

– Жми!

Машина рявкнула мотором и покатила, минуя блокпост.

– Салаад просил его подбросить, – сообщил сержант-морпех, выворачивая к Бербере.

– Давай, – кивнул старший лейтенант.

На окраине Юдин наддал, чтобы быстрей проскочить «Черемушки» – район трущоб, и выехал на главную улицу, грязную и пыльную, не знающую, что в мире есть асфальт. Убогий вид обшарпанных домишек, между которых гуляли козы, слегка смазывался редкими деревьями и пальмами дум-дум, чьи стволы двоились, вознося перистые листья.

– «Калаши» им… – пробурчал водитель, ожесточаясь. – Метлы им! Развели срач… Ур-роды черножопые!

– Никакого в тебе интернационализму, Серега, – насмешливо проговорил Ершов, – а еще комсомолец!

– Да бесят они меня, товарищ старший лейтенант!

– Ничего, сержант, – хмыкнул Григорий, – в этот раз мы не для них стараемся, а для себя.

– Ну, дай бог… – проворчал Юдин.

– И атеизму нехватка, – поцокал языком Ершов. Не выдержал и рассмеялся. Морпех недолго терпел, и вот его басистый гогот огласил Старый город.

Профырчав мимо крошечной мечети, отстроенной еще османами, «уазик» обогнал чернокожих рыбаков, бредущих к морю. Одетые во что-то похожее на серые, ни разу не стиранные чехлы, они волочили на худых плечах сеть, свернутую в ворох, и меланхолично жевали кат. Легкий наркотик отуплял, и в глазах рыбарей проступала бессмысленность коровьего взора.

Неожиданно наперерез машине бросился долговязый сомалиец в «военке».

– Стоять! – завопил он на корявом русском, подпрыгивая и размахивая длинными мосластыми руками. – Я звать Салаад Габейре!

Юдин затормозил, нещадно пыля, и Ершов ухмыльнулся, тыча большим пальцем за плечо:

– Полезать!

Салаад мигом запрыгнул в «УАЗ» и выдохнул:

– Ехать!

Фыркнув, сержант погнал «козлика» к ПМТО, а вокруг простелилась желтая полупустыня «баскалия» с редко разбросанными безлистными, зато шипастыми деревьями. Вскоре показались припавшие к земле склады-ангары с полукруглыми крышами, казармы, госпиталь, штаб. Заблестела уйма бочек на складе ГСМ.

– Ходили сюда в наряд, – Юдин мотнул головой в сторону склада. – Ночью все остывает, и бочки гремят от перепада. Ух, ребята и дергались! Сразу в порт, товарищ старший лейтенант?

– Давай.