Выси протаивают золотистым сиянием, оплывают красно-огневыми потёками, пышут оранжевым жаром, пока не выгорят дотла, до бескрайней космической черноты. И только звезды плывут над головой стынущими искрами, завихряясь в млечный дым.
Ершов передернул плечами, словно вселенский холод дохнул на него, и медленно прошелся по «русскому» пляжу. Белая сыпучка под ногами будто светилась, местами перемежаясь полосами тяжелых сажных песков. Очень удобный пляж – с моря его окаймляла полоса рифов, и ни одна акула не заплывала «за буйки».
Грига подавил тяжкий вздох. Всё у него хорошо, просто замечательно – и третью звездочку обмыли, и отец не нарадуется, что сыночек за ум взялся… Вот только без Марины любые победы уцениваются. Улыбка этой своенравной красавицы – вот истинная награда! А уж если «Росита» хоть чуточку погордится успехами «Халида», жизнь моментально обретет величайший смысл и значение.
– Товарищ старший лейтенант! – громадная фигура Юдина очертилась в потемках. – Все на месте, можно ехать.
– Едем, едем…
Ершов залез в просторную кабину «Петербильта» и сунул «калаш» под сиденье.
– Ствол с собой?
Сержант осклабился, похлопав по прикладу ручного пулемета.
– Мой размерчик!
– Ну, тогда я спокоен. Трогай! Нужно до рассвета сдать груз на аэродроме в Лаас Гиил и вернуться.
– Успеем! – Юдин уверенно кивнул и завел мощный дизель.
Тягач, мерно клокоча всеми цилиндрами, покатил по плотному песку. Лучи фар шатались, будто выискивая дорогу, и вот вцепились в накатанную грунтовку, уже лишь вздрагивая на колее.
Пустыня таяла в потемках, подсвеченная дотлевающим закатом, гаснущей багровой полосой, разделявшей две черноты – неба и земли. Корявые акации будто приплясывали в свете фар, а порой шарахались прочь мелкие стада одногорбых верблюдов‑мехари. Это был груз на экспорт – саудиты на том берегу Аденского залива охотно кушали верблюжатинку.
Чем дальше караван уходил от побережья, тем круче горбатились холмы – начиналось предгорье. Словно пограничные столбы близкого хребта, вытягивались термитники – глиняные конусы или пирамиды выше человеческого роста. Вспугнутые ревом моторов, порысила в ночь стайка голенастых страусов.
– Вот какими курями надо народ обеспечивать! – хохотнул Юдин и осекся. – Товарищ старший лейтенант…
– Вижу, – процедил Ершов. – Ребят предупреди!
Сержант забормотал в микрофон шипевшей рации, исподлобья глядя вперед, где дорогу загораживал шлагбаум из кривого ствола акации. Возле него прохаживался десяток с автоматами наперевес, а поодаль, на обочине, выдавались куполки акалов – «вигвамов» местных кочевников, крытых шкурами и тряпьем. Их окружали изгороди из колючих веток с устрашающими колючками.
Рокоча, «Петербильт» подкатил к шлагбауму.






