Перехватываясь, я завис на скучной плоскости брандмауэра, когда внизу грузной трусцой пробежал «дядя Степа», скрываясь под аркой подворотни. За ним, отмахивая свернутой газетой, несся деятель «наружки».
Оплывая страхом, я всхлипнул. Нет, ни один из преследователей не глянул наверх. Быстро спустившись, повис на нижней перекладине и спрыгнул. Отряхнул перчатки и независимо двинул к некрашеному забору, забытому строителями. К широкой щели предприимчивый люд успел тропинку натоптать.
Вволю натешившись мерзким чувством отчаянной беспомощности, когда хочется наддать, а нельзя, хочется обернуться, а нельзя, я глянул за спину, лишь перешагнув истертую лагу – беленые известкой доски прибивали к ней гигантскими ржавыми гвоздями. Никого.
На подгибающихся ногах побрел к Метростроевской. Вышло у меня или не вышло? Мартин вроде подтянул к себе папочку, но поверит ли до конца? Поставит ли на уши Штапо и спецназ «Бад-Фослау»?[44] Узнаем во благовремении…
Вечер того же дня
Москва, Воробьевское шоссе
«Послеоперационное» время я провел бездумно и бессмысленно – просто бродил по Москве. Спускался в метро, прокатился на «букашке» по Садовому и лишь под вечер созрел для визита на «Мосфильм».
Наверное, я боялся свидания с Инной. Боялся, что отчуждение, звучавшее в ее голосе, проглянет воочию – и станет горькой действительностью. Вот и отодвигал влекущий – и пугающий момент.
Пройти на киностудию с Мосфильмовской улицы не получалось – строгий вахтер смотрел зверем на особь без пропуска. Но я же русский, а для русского не существует крепости, которую взять нельзя.
Я обошел огромный киногородок и выдвинулся к парадному въезду, фланкированному колоннами в духе сталинского ампира. Ворота стояли запертыми на замок, а главный корпус «Мосфильма» манил…
Следы на снегу, что вороватой «елочкой» уводили к монументальной ограде, обозначили слабину в обороне. Протиснувшись сквозь прутья, оказался внутри. А раз так, то я как бы свой, да и озабоченный вид помогал – никто меня не задержал, не взглянул даже на типа в расстегнутой куртке (шапку я стащил с головы и сунул в карман).
Студию полнили шумы на все октавы. Режиссеры, актеры, осветители с операторами и прочий киношный люд косяками ходил и бегал по коридорам и киносъемочным павильонам, спускался и поднимался по лестницам с этажа на этаж. Огромный, запутанный лабиринт!
Мне помогло послезнание – года за два до моего «попадоса» я гулял тут с экскурсией. В будущем на «Мосфильме» мрачнела тишина, по корпусам расползалось запустение…
«Этого не будет!» – пообещал я себе. Вдохновился и зашагал к павильону номер тринадцать. Осторожно войдя, прошел между декораций стен в обоях. Лампы под высоченным потолком горели через одну, сливая приглушенный свет. И никого.






