Такие же глаза, поджатые губы и нахмуренный лоб.
– Олесь? – пораженно выдохнул я.
– Ты уверен, что операция необходима? Она очень сложная, – не ответила мне императрица.
Потом разберусь, возможно, это обычный бред, или они дальние родственники, а может, близнецы. «Скелетов» в императорском доме наверняка немало, не стоит мне их узнавать, а то и до операции не доживу.
– Да, пулю необходимо извлечь, – чувствуя, что силы меня покидают, прошептал я и глаза закрыл.
Дальнейшие события проходили в бреду, иначе таких видений никак не объяснить, да и то вперемежку с провалами в памяти. Профессор о чем-то переговорил с императрицей, причем они даже стали спорить, а потом Ольга Николаевна что-то резкое сказала, и Семен Иванович сдался. Через какое-то время в комнату принесли ворох бинтов и тазик с горячей водой, меня с помощью двух гвардейцев переложили на живот (очень осторожно), вкололи какой-то наркотик (морфин, вроде бы о нем разговор шел), и профессор приступил к извлечению пули. Но ассистентом ему выступила Ольга Николаевна, что само по себе свидетельствовало о качественном наркотике, мне вколотом. Инструменты (нож, пинцет и еще что-то) прокаливали прямо в комнате, на огне от обычной лампадки. Интересно, они не нашли возможности нормально инструменты продезинфицировать? Боли не чувствовал, но время от времени проваливался в темноту, и самым страшным в тот момент было понимание, что очнуться могу в своем мире. Странно, но я как-то проникся этим временем и уходить никуда не желал. А в горы и отыскать место, где меня аксакал «отблагодарил», в прямом и хорошем смысле этого слова, хочу. Для чего? А сам не знаю.
В какой момент времени полностью выпал из реальности? Скорее всего, когда профессор извлек пулю и, от души полив спиртом, заштопывал рану. Хотя нет, это помню, особенно как радостно воскликнула императрица и показала мне окровавленный, немного сплющенный свинец, держа его пинцетом. Ольга Николаевна уже в крови перепачкалась, не побоялась руки замарать. Вот после этого она меня с Семеном Ивановичем и стала переворачивать на бок. Правда, для чего – так и не понял. Рану-то лучше не тревожить.
Проснулся от того, что кто-то настойчиво мне в рот пихает бульон, да еще и приговаривает:
– Голубчик, сударь, скушай супчик, он полезен.
– Воды, – хрипло ответил, открывая глаза и непроизвольно глотая бульон.
Пожилая служанка ловко воспользовалась тем, что я зубы разжал, и ложку мне в рот пихнула. От неожиданности проглотил, и, нужно признать, супчик неплох.
– Еще ложечку? – ласково произнесла служанка.
– Не… – вновь попался я на «удочку», когда хотел отрицательно ответить.
– Вот и молодец, умничка! А хочешь сказку?
Ха, два раза на ее «удочку» попался, она рассчитывает меня еще раз поймать? Отрицательно качнул головой.






