Он всегда стоял во главе движения, которое хотел создать на планете автономный муниципалитет — он был избран первым мэром города, поэтому было и неудивительно, что хотя на его имя и не было записано ни одной акции газеты, он фактически контролировал шестьдесят процентов контрольного пакета, благодаря другим методам.
Такие методы были.
Соответственно, когда Хардин предложил Пирени, что он тоже будет участвовать в заседаниях Комитета, было отнюдь не совпадением, что газета тоже начала такую же кампанию. И был проведен первый массовый митинг за всю историю Основания, на котором народ потребовал, чтобы в «национальном» правительстве присутствовали представители города.
И, в конце концов, Пирени сдался, сделав хорошую мину при плохой игре.
Хардин, сидя на самом конце стола, вяло думал, почему все ученые такие плохие администраторы.
Может это происходит потому, что все они были привычны к точным фактам и непривычны к гибким людям.
Как бы то ни было, слева от него сидели Томас Саат и Джордж Фара, справа — Лэндин Краст и Ят Фулхам, а председательствовал Пирени. Он, конечно, знал всех, но по случаю сегодняшнего заседания выглядели они нарядно.
Хардин полудремал, когда происходили неизбежные формальности, и встрепенулся только тогда, когда Пирени начал свою речь, отхлебнув для начала глоток воды.
— Я рад сообщить Комитету, что после прошлого нашего заседания я получил известие, что через две недели к нам прибудет канцлер Империи лорд Дорвин. Теперь уже можно гарантировать, что наши отношения с Анакреоном будут улажены к нашему общему удовлетворению, как только Император будет информирован о происходящем.
Он улыбнулся и обратился к Хардину.
— Эти сведения были переданы мной в газету.
Хардин чертыхнулся про себя. Было совершенно очевидно, что желание Пирени высказать эти сведения перед Хардином и было одной из причин, по которой ему разрешили присутствовать на этом заседании Комитета.
Он просто ответил:
— Отложим туманные выражения в сторону. Что вы ожидаете от лорда Дорвина? Что он может сделать?
Ответил Томас Саат. У него была дурная привычка обращаться к человеку, говоря о нем в третьем лице, в особенности, когда у него было дурное настроение.
— Вполне очевидно, — заметил он, — что мэр Хардин просто профессиональный циник. Он даже с трудом понимает, что Император вряд ли позволит посягнуть на свою собственность.
— Почему? И что он сделает в случае такого посягательства?
Раздался недовольный шумок.
— Вы нарушаете порядок заседания, — сказал Пирени, и, подумав, добавил: — а кроме того делаете почти изменнические утверждения.
— Это весь ваш ответ?
— Да! Если вам нечего больше сказать.
— С чего вы это взяли? Мне бы хотелось задать один вопрос.






