По сравнению с нашими домами, фермами и заводами, Энциклопедия значит для нас немного и мы хотим защищать…
Его голос потонул в криках.
— Энциклопедия на первом месте, — вопил Краст. — Мы должны выполнять свою миссию.
— К черту миссию, — не менее громко крикнул Хардин. — Пятьдесят лет назад вы могли быть правы. Но сейчас — новое поколение.
— Все это здесь ни при чем, — ответил Пирени. — Мы — ученые.
И Хардин воспользовался этим.
— Да неужели ученые? Какая приятная галлюцинация, не правда ли? Ваша маленькая компания здесь — идеальный пример того, чем была больна Галактика тысячелетиями. Что это за наука, просиживать веками, собирая данные других ученых за прошедшую тысячу лет? Приходила ли вам в голову мысль, двигать науку вперед на основе старых знаний, расширять и улучшать их? Нет! Вы вполне счастливы своим прозябанием. Впрочем, как и вся Галактика на протяжении тысячелетий. Вот почему Периферия восстает, коммуникации исчезают, пустячные войны становятся затяжными, вот почему все системы теряют секрет получения атомной энергии и переходят на варварскую химическую. И если хотите знать — вся Галактика разваливается!
Он замолчал и упал в кресло, чтобы перевести дыхание, не обращая внимания на остальных членов Комитета, которые одновременно пытались возразить ему.
Высказаться удалось Красту.
— Я не знаю, что вы пытали доказать вашими истерическими утверждениями, мистер мэр. Вы не внесли никаких конструктивных предложений в дискуссию. Я прошу, господин председатель, чтобы речь оратора была вычеркнута из протокола заседания и чтобы дискуссия была возобновлена с того места, на котором она была прервана.
Джордж Фара зашевелился на своем месте в первый раз. До этого времени он не принимал в разговоре никакого участия, даже когда разгорались страсти. Но сейчас его мощный голос, такой же мощный, как и тело, весящее триста футов, вмешался в разговор.
— Не забываем ли мы одно обстоятельство, господа?
— Какое? — раздраженно спросил Пирени.
— Что через месяц мы празднуем нашу пятидесятую годовщину.
Фара любил обыденные вещи говорить весьма торжественным тоном.
— Ну и что с того?
— И что в эту годовщину, — продолжал Фара, — откроется сейф Хари Сэлдона. Вы когда-нибудь думали о том, что может быть в этом сейфе?
— Не знаю. Обычные дела. Возможно, речь с поздравлениями. Не думаю, что следует придавать ему большое значение, хотя газета, — тут он поглядел на Хардина, который ухмыльнулся в ответ, — пыталась поднять очередную шумиху. Я этого не допустил.
— Ага, — сказал Фара. — Но, может быть, вы ошибаетесь, — тут он остановился и приложил свой палец к кончику носа. — Разве вас не удивляет, что сейф открывается в очень удобное время?
— В очень удобное время, — пробормотал Фулхам. — У нас хватает своих забот.






