Приоткрыв одну из них, он удовлетворенно хмыкнул и вошел в полутемную комнату. Профиль кудрявой прически лорда Дорвина на фоне освещенного экрана ни с чем нельзя было спутать.
Лорд поднял голову и сказал:
— А, Хардин. Вы, конечно, ищете нас?
Он держал в руках свою роскошную табакерку — полную безвкусицу по мнению Хардина — и когда он вежливо отказался, он взял щепотку табака и улыбнулся ему.
Пирени что-то проворчал, но на лице его ничего не отразилось.
Единственный звук, нарушающий тишину во время затянувшийся паузы, был щелчок закрываемой табакерки лорда. Затем он сунул ее в карман и сказал:
— Огромное достижение, эта ваша Энциклопедия, Хардин. это одно из самых великих свершений всего времени.
— Мы все так думаем, милорд. Однако, работа еще не завершена.
— Ну, я уверен, что тут нам бояться нечего. Не сомневаюсь, что такие умельцы, завершат работу в срок.
Он кивнул головой Пирени, который ответил восхищенным поклоном. Совсем как объяснение в любви, подумал Хардин.
— Я не жаловался на отсутствие умения, милорд, скорее на слишком большое умение, правда по другому вопросу, со стороны Анакреона.
— Ах, да, Анакреон.
Небрежный взмах руки.
— Я только что прибыл оттуда. Очень варварская планета. Это страшно не удобно, что людям приходиться жить здесь, не краю Галактики. Нет самых элементарных удобств для приличного человека, никакого комфорта, просто…
Хардин сухо перебил его:
— К сожалению, жители Анакреона имеют все, что им необходимо. Правда, лишь для того, чтобы воевать или вызывать разрушения.
— Верно, верно.
Лорд Дорвин выглядел раздраженным, возможно потому, что его перебили в середине предложения.
— Но мы собрались здесь не для того, чтобы заниматься делами. По крайней мере, не сейчас. Доктор Пирени, не покажите ли вы второй том? будьте любезны.
Свет померк и последующие полчаса Хардин мог вполне находиться на Анакреоне, потому что на него не обращали ни малейшего внимания. Книга на экране мало что значила, да он и не пытался вникнуть в ее смысл, но лорд Дорвин время от времени казался вполне по-человечески взволнованным. Хардин заметил, что в момент наивысшего возбуждения канцлер начисто перестал картавить.
Когда свет снова зажегся, лорд Дорвин сказал:
— Прекрасно, просто прекрасно. Вы случайно не интересуетесь археологией, Хардин?
— Что?
Хардин вздрогнул и переключился со своих мыслей на текущие события.
— Нет, милорд, не могу этого сказать. Я психолог по образованию и политик по окончательному своему решению.
— Ах! Несомненно, интересная наука. Сам я, знаете ли, — тут он втянул в себя гигантскую дозу табака, — увлекаюсь археологией.
— Вот как?
— Его светлость, — перебил Пирени, — великий знаток в этой области.
— Возможно, возможно, — скромно ответил его светлость.






