Хотя он сделал банку для рулевого, он остался стоять, опершись на нее коленом, и пристально глядел на нос, чтобы легким движением руля выправить малейшее отклонение от курса. Дрожание дубового румпеля в его руке было приятно. Шлюпка уже набрала хороший ход, и Парсел испытывал чудесное ощущение скольжения и полета. Она догоняла волну, прорезала гребень и скользила по ней, как сани по снегу, а сзади ее тотчас настигал новый вал и бросал вперед, словно в яму. Но едва форштевень успевал врезаться в воду до планшира, как парус выхватывал шлюпку из воды и снова бросал вперед. Лодку гнали и волны и ветер, и она мчалась скачками, замедляя ход между волнами и легко взлетая на них. Казалось, она может мчаться так без устали тысячи миль и обежать весь мир.
Обернувшись, Парсел увидел группу женщин на берегу бухты Блоссом. Они стали уже такими крошечными, что он не мог разглядеть ни их лиц, ни высокой фигуры Омааты. Быть может, они махали ему руками, но он не видел. Да и сам остров казался лишь маленькой полоской земли с венчиком зелени. «Вот таким я увижу его, когда буду покидать навсегда», — подумал Парсел. Небо было немного туманно, солнце не пробивалось сквозь мглу, и он почувствовал на спине брызги воды. Он посмотрел на струю за кормой, взглянул на часы и бросил взгляд на остров: семь или восемь узлов. Если идти таким ходом, не пройдет и часа, как остров превратится в черную точку на безбрежном горизонте.
Парсел, не отрываясь смотревший на остров, почувствовал, что судно отклоняется в сторону; он дал лево руля, а потом переложил руль обратно. Ветер посвежел, расстояние между волнами уменьшилось, а валы стали выше.
Тетаити повернулся. Но не совсем: он показал Парселу лишь свой профиль и уголок левого глаза.
— Ивоа сказала мне, что ты сожалеешь.
Он широко открывал рот и, должно быть, говорил очень громко из-за ветра, но Парсел еле слышал его.
— Сожалею о чем?
— Что не пошел с нами.
Этого Парсел не говорил. Это не совсем верно. Он сказал только: «Не знаю». Но, по существу, это была правда. Он сожалел. В ту минуту, когда Тетаити задал ему вопрос, он уже знал, что сожалеет.
— Да, — сказал он, — это правда.
Он стоял неподвижно, положив руку на руль и глядя на профиль Тетаити. Ивоа, всегда такая скрытная… На что она надеялась? Что все это значит? Эти вопросы о прошлом? Поездка вдвоем, чтобы испробовать шлюпку? Все это бессмысленно. Со вчерашнего дня все было странно, непонятно. Все происходило как во сне, без связи, без логики.
Прошло несколько мгновений, и Тетаити зашевелился. Двигался он с нарочитой медлительностью, и Парсел смотрел на него, как завороженный.






