Хотя какая разница, летел Отшельник быстро или медленно? Деваться нам все равно некуда. Как бывает и в уличных автогонках на четверть мили, наш путь был прям, и сойти с него означало проиграть гонку. Что в нашем случае означало вдобавок мучительную гибель в дьявольском пламени.
Плазмодемон приближался к нам, но и мы с каждой секундой приближались к тоннелю. Бледному хотелось выжать из груженой машины еще хотя бы чуть-чуть мощи, но она и так шла на пределе. Метров за сто до въезда в тоннель в зеркало заднего вида стало уже невозможно смотреть – в нем как будто отражалось само солнце. А когда до цели оставалось метров пятьдесят, что-то ударилось в «Урал» сверху, и я увидел, как на обочину полетели обломки выдвижной лестницы, крепившейся до этого поверх цистерны.
– Вот дерьмо! – вырвалось у Бледного. Он аж подскочил на сиденье, видимо, решив, что Отшельник приземлился на машину и кромсает ее прямо на ходу. Враг действительно мог дотянуться до нас огненной плетью, но пока он атаковал «Урал» с воздуха. И успел нанести еще один удар, едва мы ворвались в тоннель. Судя по звуку, на сей раз он содрал часть кузовной обшивки, чье громыхание по асфальту снова заставило нас вздрогнуть.
Мы не успели разглядеть, где засел Кальтер. Едва «Урал», а за ним Отшельник нырнули в тоннель, тот озарился ярким светом – так, словно в нем включили тысячу дополнительных ламп. А когда я снова глянул в окно, то увидел, что мы несемся наперегонки с пламенем. Оно двигалось по стенам и потолку, причем быстрее нас, на глазах вырываясь все дальше и дальше вперед. Наша машина уподобилась пуле, летящей по ружейному стволу в потоке пороховых газов. И когда мы выскочим из тоннеля… если выскочим, наш выезд станет сопровождаться мощным выбросом огня. Со стороны это зрелище наверняка будет выглядеть эффектно. Вот только мы едва ли оценим его красоту, поскольку начнем гореть заживо, так как стекла кабины к тому моменту уже лопнут…
Однако до конца тоннеля мы не доехали. Но не потому, что плазмодемон взорвал топливный бак, и мы, вопя и обугливаясь, дружно отправились к праотцам. Все было далеко не так трагично. Скорее, наоборот – все складывалось очень даже неплохо! Окружающее нас пламя резко погасло, и в тоннеле снова все стало по-прежнему. И хоть «горели» мы вроде бы недолго, нашим глазам все равно потребовалось время, чтобы привыкнуть к сумраку.
– Тормози! – крикнул я Бледному, поняв, что случилось. – Давай задний ход!
Бледный приоткрыл дверцу, чтобы лучше ориентироваться, сдавая назад. Я сделал то же самое – две пары глаз в такой работе лучше, чем одна. Фонари на том отрезке тоннеля, где пролетел Отшельник, полопались от высокой температуры, задние фары на «Урале» – тоже, и теперь там царила темнота.






