ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Едва минуло полтора года, как пожилой айтишник Михаил Гарин оказался внутри себя самого, в теле юного Миши. Он выдаёт код, немыслимый для 1975-го, делится с Политбюро своими знаниями о грядущем и ускользает от ЦРУ и КГБ, если того требуют обстоятельства… Целитель-4. Новый путь Валерий Большаков Едва минуло полтора года, как пожилой айтишник Михаил Гарин оказался внутри себя самого, в теле юного Миши. Он выдаёт код, немыслимый для 1975-го, делится с Политбюро своими знаниями о грядущем и ускользает от ЦРУ и КГБ, если того требуют обстоятельства… ==================== Глава 1 Глава 1 Валерий БОЛЬШАКОВ Ц Е Л И Т Е Л Ь Новый путь Особая благодарность за консультации и конструктивную критику Владимиру Пастухову ПРОЛОГ Суббота 27 сентября 1975 года, ночь Первомайск, улица Дзержинского С мглистого неба, всклокоченного неряшливыми тучами, накрапывал дождь. Шкодливый ветер сквозил по улицам, выхватывая зонтики и швыряясь мокрым опадом. Самая подходящая погода для убийства. — Направи нас, Господи, и помилуй… — угрюмый темнолицый водитель с розовым шрамом на щеке нахохлился, отрешенно перебирая чётки. Его глубоко запавшие глаза цвета пасмурной выси созерцали божий мир, словно выглядывая из бойниц — настороженно рыскали вдоль и поперек дворика, шарили по наружным лестницам с точеными балясинами, обыскивали галереи, где на веревках никло белье. — …и жизнь вечную даруй на-ам! — зевая, договорил чернявый мужичок, ёрзавший на переднем сиденье. Темнолицый сжал зубы и затеребил чётки живее, пог

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Передает экономическую информацию по нефтедобыче в Союзе…»

Клац-клац, щелк-щелк!

Ноют подушечки пальцев, дрожь перехватывает нутро, но кривоватая усмешечка то и дело дергает мои губы. Сегодня у меня торжественный момент — я выдал КГБ всех предателей, «кротов» и шпионов, даже Адольфа Толкачева заложил, будущего агента «Сферу».[1] Вычистил до блеска, до стерильного сияния зловонную выгребную яму. Осталось пару пятнышек подтереть…

«Альгирдаса и Пранаса Бразинскасов[2] турки освободили по амнистии в прошлом году, сейчас оба ублюдка находятся в Стамбуле. Летом 1976-го их доставят из Анкары в Каракас, а к началу сентября спецслужбы Венесуэлы переправят парочку в Нью-Йорк. Бразинскасы разживутся новыми документами, став семейкой Уайтов, после чего поселятся в Санта-Монике, Калифорния…»

Клац-клац, щелк-щелк! Дррр… Дррр…

Бумага скручивается с барабана, ложится в скудную стопку распечаток, крапчатых от букв и цифр. Осторожно заправляю новый лист — чистый, пустой, немой.

«Верный троцкист Хрущев виновен в бесконтрольной натурализации «возвращенцев» из ОУН-УПА, в смычке националистов с партгосаппаратом. Бандеровцы засели в обкомах и министерствах УССР, совершенно безнаказанно ведя подрывную деятельность, разваливая Советский Союз изнутри. Если националистский беспредел не пресечь, на Украине сбросят красные знамена и поднимут желто-голубые…»

Клац-клац, щелк-щелк! Дррр… Дзынь!

Вздрагивающая каретка докатывается до края, злорадно звеня: «Раз-зява!» Да ладно, подумаешь — вышел за поля… Кончил же!

Всё теперь. Ближайшая операция запланирована аж на декабрь, а пока можно и наукой заняться, личную жизнь устроить.

Я нервно потер пальцы — и замер, холодея. Показалось мне или и вправду брякнули в дверь? Не дыша, не шевелясь, я напрягал слух, чуя, как вспугнутое сердце заходится в биеньи.

Послышалось, наверное… Или дворовые футболисты мяч пасанули.

«Засвечен гараж, постоянно сюда таскаюсь! — мелькает в голове. — Дождусь, что чекистов на хвосте приведу, буде «мышка-наружка» вцепится… А оно мне надо?»

Хорохорясь, выжимаю вслух:

— Ага, а еще я школу засветил, пропадаю там по шесть дней в неделю! — Горло пробрало хрипотцей. — Из дома по ночам не вылезаю…

В дверь заколотили. Я взвился с табуретки и ломким шагом, на цыпочках, просеменил к выходу. Бухавший пульс звенел в голове, пустой, как выеденная банка шпрот.

«Что делать?! Не открывать?! — восклицаю про себя. — И сколько тогда высиживать? До ночи? Или до утра? Ага… А потом выйти — и нарваться на пост наблюдения! Спокойней, спокойней, не дрожи… Гараж не обыскивали — все контрольки на месте…»

Чуть было не ляпнув: «Кто там?», я обреченно сдвинул грюкнувший засов, чувствуя на запястьях холодную цепкость наручников.