ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Позавчера я Заморыш, вчера — Мазурик. Лиговка списала меня со счетов как дворовую шпану. Просчиталась. Ставки выше: друзья оборачиваются неприятелями, на подходе соперник, который сотрёт меня в труху. Без армии, зато с опытом и цепкими руками. Лиговка думает, что прижала меня к стенке? Пустое. Мазурик Дмитрий Шимохин, Виктор Коллингвуд Позавчера я Заморыш, вчера — Мазурик. Лиговка списала меня со счетов как дворовую шпану. Просчиталась. Ставки выше: друзья оборачиваются неприятелями, на подходе соперник, который сотрёт меня в труху. Без армии, зато с опытом и цепкими руками. Лиговка думает, что прижала меня к стенке? Пустое. ==================== Глава 1 Глава 1 Глава 1 (Интерлюдия) Утро на Сенной начиналось по заведенному порядку: гвалтом, руганью и торгом, где правда стоила меньше листа гнилой капусты, зато ценилась луженая глотка и предельная наглость. Степан Пыжов, жирный, как откормленный боров, восседал на своем законном месте — у входа в обжорный ряд. Перед ним на ящиках лежала гора поношенного барахла: шинели, сюртуки, фуражки, сапоги. Все ворованное, перекупленное за бесценок у отчаявшихся голодранцев. А сейчас перед ним стоял очередной такой — худой, в потертом пальто, с дрожащими с перепоя руками. Протягивал шинель. — Гляньте, Степан Иваныч… Сукно добротное. Солдатское, почти новое… Пыжов брезгливо ткнул пальцем в подкладку. — Добротное? — гаркнул он так, что выпивоха вздрогнул. — Да она вся в моли! Гнилая! Да я тебе за эту рвань медного гроша не дам! Из толпы высун

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Рожи в платках. Как призраки!

Вор украл у вора. И ограбленный вор был теперь страшно возмущен несправедливостью мира.

* * *

Мы уходили дворами, петляя по лабиринту Лиговки, как стая нашкодивших котов. Воздух в легких свистел, горло драло от перца, который, казалось, въелся в саму ткань города, но настроение было — хоть в пляс пускайся. Адреналин, смешанный с шальной радостью удачи, бил в голову крепче любого вина.

— Видал⁈ Видал, как он взвыл⁈ — захлебывался восторгом Кремень, вытирая слезящиеся глаза грязным кулаком. — А этот, толстый… Как рыба на берегу, рот разевает, а сказать ничего не может!

— А баба как орала! Коврига опрокинулась, юшка течет… умора! — зло захихикал Кот.

Сивый, сопя как паровоз, тащил на горбу свернутый в трубу тюк сукна. За ним рыжий и Упырь перли стыренную обувь и шали. Я шел замыкающим, можно сказать, налегке, то и дело оглядываясь. Хвоста не было. Рынок остался позади, погруженный в хаос, бесконечные чихания, кашель и проклятия.

Добрались до базы без приключений. Ввалились на чердак, сбрасывая ношу на пыльный пол.

— Ну, станишники — разгружай! — скомандовал я.

Мешки разверзлись, исторгнув на свет божий нашу добычу. Куча получилась внушительная: пестрая, пахнущая кожей и мануфактурой. Пара яловых сапог — добротных, смазанных дегтем. Картуз с лаковым козырьком. Пиджак из плотного шевиота, хоть и ношеный, но еще бодрый, без заплат. Пять цветастых бабьих шалей, полыхающих яркими розами. И венчал это великолепие рулон отличного сукна, который Сивый, пользуясь своей медвежьей силой, в суматохе умыкнул прямо с прилавка.

Готов биться об заклад, все это тоже ворованное. В тех рядах, где мы «пошалили», другого, считай, и не было.

Кот, скромно улыбаясь, выудил из-за пазухи пухлый кожаный кошель.

— А это, Сеня, само в руку прыгнуло, — промурлыкал он. — Пока клиент глаза тер, я ему «карман пощупал».

Увидев «кожу», я нахмурился. Лишний риск. Щипать покупателей в мои планы не входило — это привлекает лишнее внимание полиции. Но когда Кот вытряхнул содержимое на ящик, ворчать расхотелось. Ассигнации, серебро, медь…

Стоило бы отругать его за самоуправство. Но, с другой стороны, прямо «щипать» покупателей я не запрещал.

Быстро пересчитали деньги из украденного Котом бумажника, смешав их с мелочью из стыренного у торговца кошеля.

— Четырнадцать рублей с копейками, — подвел я итог, сгребая деньги в кучу. — Плюс товару рублей на двадцать, а то и тридцать, если с умом пристроить. Живем, бродяги! Не зря мы к барыгам заглянули, ох, не зря!

В этот момент дверь скрипнула. На чердак поднялся Штырь.

Вид у него был унылый.

Увидев гору добра, Штырь буквально замер. Его маленькие, бегающие глазки расширились, в них полыхнула неприкрытая, жгучая зависть.