В глазах за стеклами очков вспыхнул фанатичный огонек. Он начал говорить — сначала сбивчиво, потом все увереннее. Химия. Аффинаж. Гальванопластика.
— Можешь медь серебром покрыть так, чтоб не слезло под ногтем? — перебил я.
— Легко. — Костя даже обиделся. — Нужен только гальванический элемент и соли серебра.
Он заговорил о сплавах, баббитах и пиротехнике. Признался, что знает составы «гремучего студня» и как сварить дымный порох. Я смотрел на него и видел не забитого студента, а настоящий сундук с инструментами. В моем времени такие знания гуглятся за пять минут, но тут парень был чистым золотом. Я купил «Феррари» по цене старого велосипеда.
— Слушай задачу, химик. Если мне надо, чтобы толпа на рынке ослепла и чихала минут пять, но никто не умер. Что взять?
— Перец. — Костя задумался всего на секунду. — Кайенский или черный. Но он тяжелый. Нужен носитель: печная сажа или табачная пыль. Если смешать один к одному и подбросить — будет висеть облаком. Дышать невозможно, глаза режет, а вреда никакого.
— Годится. — Я поднялся. — Готовься, скоро понадобишься.
Я вышел на улицу. 4-я Рождественская гудела цокотом копыт. В голове щелкали счеты. Выкупить часы у Пыжова — десять рублей. Отдать свои кровные жирному маклаку? Ну уж нет. Значит, надо не тратить, а зарабатывать.
Новый чердак встретил меня спокойствием. Кремень храпел на весь чердак, подложив под голову узел с вещами. Сивого и мелюзги видно не было.
Будить Кремня не стал — пусть восстанавливает силы, они нам скоро понадобятся.
Я отошел к дальней кирпичной трубе, где тени были гуще всего. Принял стойку. Ноги на ширине плеч, центр тяжести чуть смещен.
Джеб. Кросс. Нырок. Серия.
Получалось коряво, слабо и косо. Но я не сдавался. Медленно приучая тело правильно бить и стоять.
Когда начало получаться сносно, ускорился.
Воздух свистел от ударов. В этой эпохе дрались широко, маховыми ударами «от плеча», как пьяные ямщики на ярмарке. Я же вколачивал кулак в пустоту, резко доворачивая кисть в последний момент.
— Тьфу ты… — раздался хриплый голос. — Ты чего это, Пришлый?
Кремень сидел на рогоже, потирая заспанную рожу.
— Занимаюсь, — коротко бросил я, не сбавляя темпа.
— Чего-чего? — Кремень ухмыльнулся, оголив щербатые зубы. — Треплешься ты, паря, как баба подолом. Кто ж так дерется? Сила — она в плече, в размахе! А ты прыгаешь, как блоха на гребешке. Смешно глядеть.
Я закончил серию резким апперкотом и выдохнул, вытирая пот со лба
— Как там твой студентик? Не сбежал, завидев твою бандитскую харю? — Кремень зевнул, теряя интерес к моей «гимнастике».
— Не сбежал. Студент теперь наш. За абу и обещание вернуть часы он нам хоть черта в бутылке сварит.
Кремень нахмурился, его веселье как рукой сняло.






