ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Я рванул себя, чтобы эффектно умереть в Рио, прихватив недругов, — но пришёл в себя не там. Кругом имперский Петербург 1888 года, казённые стены приюта. Я теперь Сенька Тропарев, сирота, «щенок». Тело истощённого мальчишки, раскроенная башка, в голове — не мои воспоминания о вечном голоде. Зато при мне опыт, злость и хватка того, кто прошёл Афган и 90-е. Жизнь новая. Правила — прежние. Заморыш Дмитрий Шимохин, Виктор Коллингвуд Я рванул себя, чтобы эффектно умереть в Рио, прихватив недругов, — но пришёл в себя не там. Кругом имперский Петербург 1888 года, казённые стены приюта. Я теперь Сенька Тропарев, сирота, «щенок». Тело истощённого мальчишки, раскроенная башка, в голове — не мои воспоминания о вечном голоде. Зато при мне опыт, злость и хватка того, кто прошёл Афган и 90-е. Жизнь новая. Правила — прежние. ==================== Глава 1 Глава 1 Пролог Я всегда знал, что умру не в своей постели. Но, черт возьми, вид с моей террасы в Рио стоил того, чтобы поспорить с судьбой. Океан, сливающийся с небом, и трущобы-фавелы, карабкающиеся по склонам вверх. — … всю Грецию, сука, перевернули, Саныч!Всю! — Голос был мягкий, вкрадчивый. Но я хорошо знал этот бархат. Сидя в плетеном кресле, в тени, я смотрел, как Вадим — или Лютый, мерил шагами раскаленную плитку. Двое его помощников стояли у входа во двор. Напряженные, потные, в пиджаках с оттопыренными на боках. — Мы думали, ты на Кипре залег. В олигарха играешь. А ты… — он обвел рукой мою скромную, но хорошо укрепленную виллу. — В ф

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Среди кучи потемневших от грязи пятаков и двухкопеечных монет блеснул один-единственный серебряный полтинник.

— И это все? — Кремень разочарованно откинулся назад. — Тьфу, а гонору-то было у маклака. Орал, будто мы у него все приданое его дочерей выставили.

Я быстро рассортировал кучу. Пятиалтынный, два гривенника, россыпь пятаков и мелочи.

— Один рубль пятьдесят две копейки, — вынес я вердикт. — Плюс сам кошелек, кожа добрая.

— Полтора рубля… — Шмыга вздохнул. — Это ж сколько пирогов можно купить…

— Мы не за этим шмелем на Сенную ходили. Считайте, нам приплатили. А теперь к делу. Кто по ремесленникам бегал?

Шмыга сразу подобрался, посерьезнел.

— Я бегал, Пришлый. И Бекас со мной.

— Ну? Где, почем и как?

— Побывали у троих, — начал Шмыга, загибая грязные пальцы. — Первый — жестянщик на Лиговке, за углом. Дядька злой, но дело знает. Спросили про свинец. Сказал, возьмет, если чистый будет. Дает по четыре копейки за фунт.

— Мало, — буркнул Сивый. — Старка и то пять давал, хоть и ворчал.

— Погоди, Сивый, — осадил я его жестом. — Дальше что?

— Второй — лудильщик на Разъезжей, — подхватил Бекас. — Там артель целая, самовары паяют да посуду правят. Им свинец как хлеб нужен. Сказали, если принесем сразу пуд, дадут по шесть копеек. Но чтоб слитки были ровные, «хлебцами».

— Шесть копеек — это уже разговор, — прикинул я в уме. — А третий?

— Третий — это крышечник. — Шмыга шмыгнул носом. — У него подвал на Пяти углах. Он вообще странный. Сказал, что ему свинец нужен постоянно, крыши латать да трубы чеканить. Берет любой, но цену крутит. Если принесем «мягкий» — даст семь. Но только если мы ему будем поставлять без перебоев.

Я обвел взглядом банду.

— Значит так. Шесть-семь копеек за фунт — это отлично, — протянул я.

— Но они ж все слитки просят, — подал голос Кремень. — Где мы им слитки возьмем? Костер на чердаке разведем? Так нас по дыму сразу вычислят.

— Разве мы дураки здесь делать? Уж найдем тихое местечко, где костер развести да сплавить все. Да и вон есть кого на дело поставить. Костю-студента.

Достав из кучи шмеля два гривенника, я подбросил их на ладони.

— Шмыга, Бекас. Завтра утром купите на эти деньги нормального хлеба и молока мелюзге.

Парни сгребли монеты, глаза их азартно блеснули.

Я ссыпал оставшееся обратно в шмель и затянул шнурок. Кремень и пацаны все еще сверлили взглядами кошелек, но я уже переключился.

— Ладно, с медью закончили. Теперь к серьезному делу. — Я посмотрел на Шмыгу, который сидел ближе всех к огарку свечи. — Шмыга, где вы там замки правильные углядели, помните? Глуховские.

Шмыга приосанился, чувствуя важность момента, и зашмыгал носом еще активнее.

— Помню, как не помнить! Мы весь день ноги сбивали.

— Сегодня ночью пойдем смотреть. Пощупаем подходы.

— Сегодня? — Кремень удивленно вскинул брови.