Иногда даже попадался небольшой кусок сыра или вяленая рыба. Я, как человек, неравнодушный к хорошей еде (в прошлой жизни у меня даже хобби было – кулинария, я обожал экспериментировать на кухне), был просто в восторге!
В моем старом мире ни врачи, ни уж тем более фельдшеры скорой о таком даже мечтать не могли. Там – в лучшем случае чай с печеньками в ординаторской, если повезет. Ну или шаурму на ходу. А тут – такая забота! Причем еда была на удивление вкусной и сытной.
Григорий уплетал свой паек за обе щеки, не забывая при этом ворчать на начальство, которое «могло бы и побольше мяса класть». А я наслаждался каждым куском, думая о том, что хоть в чем-то этот мир оказался лучше предыдущего. Ну если не считать магии, конечно.
После сытного обеда из гильдейского сухпайка, который я с удовольствием умял, размышляя о том, что неплохо было бы раздобыть рецепт той самой запеченной курицы, наша работа продолжилась.
Череда вызовов тянулась, как бесконечная жвачка: то у кого-то давление подскочило после ссоры с соседом, то ребенок разбил коленку, но выл так, что маме показалось это перелом, то очередной любитель горячительных напитков решил проверить на прочность свою голову, встретившись с асфальтом.
В общем, рутина, от которой Григорий к концу рабочего дня откровенно скис. Его похмельное благодушие окончательно испарилось, уступив место вселенской усталости и желанию поскорее закончить эту тягомотину. К этому надо добавить что на улице стояла середина июля, и стояла жаркая погода.
И вот, когда до конца смены оставалось всего ничего, поступил очередной вызов. «Молодая женщина, температура, кашель», – равнодушно сообщил диспетчер. Григорий тяжело вздохнул, потер переносицу и выдал:
– Слышь, Разумовский, сгоняй один, а? Что-то меня совсем вымотало, сил нет. Да там, небось, опять какая-нибудь простуда. Справишься сам, не маленький. А я тут, в машине посижу, дух переведу.
Я мысленно закатил глаза так, что чуть не увидел собственный мозг.
Ну, Григорий, ну, даешь!
Открывался он мне все больше и больше, и, увы, не с самой лучшей своей стороны. Хотя, с другой стороны, может, оно и неплохо. По крайней мере, под ногами мешаться не будет со своими «ценными» указаниями и вечным ворчанием. Проще будет сосредоточиться.
Дом оказался типичной многоэтажкой на окраине, девятый этаж, лифт как назло сломан – отличная разминка для уставших ног. Дверь в квартиру мне открыла сама больная.
Приятная на вид девушка лет двадцати пяти, шатенка с большими карими глазами, в простом домашнем халатике и тапочках с помпонами. Однако даже под этим бесформенным одеянием мой наметанный взгляд хирурга (а там, знаете ли, не надо было «Сонаром» обладать, чтобы оценить по достоинству) сумел оценить весьма аппетитные формы.






