ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В прошлой жизни я блистал на операционном столе. Теперь я — Илья Разумовский, безвестный ученик-целитель с пустым кошельком и крошечным запасом магии, занесённый в иную Российскую Империю, где лекари вершат невозможное с помощью «Искры». Всё, что у меня есть, — память прежних лет и необычный навык «Сонар». А ещё — наглый говорящий бурундук, мой фамильяр, возомнивший, что я его избранный. Я работаю на «неотложке» с напарником-пьяницей, терплю недоверие и подковёрные игры коллег. Но второй шанс выпадает не каждому, и я выжму его досуха. Лекарь — это дар, а не звание в Гильдии Целителей.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Я же говорю, ничего страшного! Пару дней отлежусь, чай с малиной попью – и как огурчик буду! А из-за больницы меня точно уволят!

– Лика, поймите, это не простуда, – я терпеливо объяснял. – Это «Стеклянная лихорадка», и у вас, похоже, начинается осложнение на легкие. Если не начать лечение сейчас, потом может быть гораздо хуже. Поверьте мне.

Мне пришлось потратить еще минут десять, убеждая ее в серьезности ситуации. В ход пошли и страшилки про возможные последствия, и обещания, что в больнице ее быстро поставят на ноги. В конце концов, она, хоть и с неохотой, но согласилась.

Мы спустились к карете.

Григорий сидел на сиденье с закрытыми глазами и, кажется, дремал. Когда я открыл дверь, чтобы помочь Лике сесть в кузов, в нос ударил характерный запах. Нет, не медикаментов. А чего-то покрепче.

Тот самый аромат перебродившей настойки, который я уже улавливал у него утром, только теперь он был гораздо сильнее. Это меня сильно насторожило. Одно дело – прийти на смену с легким похмельем, и совсем другое – принимать на грудь прямо во время дежурства.

Пока Григорий не видел, я незаметно поднес руку к его нагрудному карману и активировал «Сонар». Так и есть.

В кармане, помимо каких-то бумажек, четко светилась небольшая плоская фляжка, наполовину пустая. И рядом с ней – пачка ассигнаций от барона.

Ну, Григорий, ну, удружил!

Только вот доказать, что деньги эти принадлежат барону фон Штернбергу, а не были, скажем, его личными сбережениями, которые он просто носит с собой, было практически невозможно. Да и фляжку он мог выкинуть в любой момент.

Мы приехали в нашу Центральную Городскую Больницу – которая представляла собой целый медицинский городок, где располагались все отделения, от приемного покоя и реанимации до узкоспециализированных клиник.

Лику быстро передали на руки дежурным врачам, которые, услышав про «Стеклянную лихорадку» с подозрением на осложнения, тут же засуетились. Григорий, который к этому времени немного протрезвел или просто сделал вид, отправился сдавать смену, так как наше дежурство уже подходило к концу.

А я остался в коридоре, раздумывая, как поступить.

С одной стороны, пьянство на работе, особенно на такой ответственной, как скорая помощь, – это недопустимо. В прошлой жизни я за такое увольнял врачей на раз-два, без всяких сантиментов. Потому что цена их ошибки, их заторможенной реакции или неверного решения могла стоить человеку жизни.

И тут соблазн пойти и доложить обо всем Фёдору Максимовичу Волкову, своему непосредственному руководителю, был очень велик. С другой стороны, Григорий, хоть и раздолбай, но все-таки мой напарник. Дилемма, однако. Но чаша весов все же склонялась к тому, чтобы рассказать. Безопасность пациентов превыше всего.