Я уже решил было пойти искать кабинет Волкова, чтобы поделиться своими опасениями…
Но тут меня кто-то окликнул. Я обернулся и с удивлением узнал в подбежавшей ко мне женщине мать Сеньки. Вид у нее был совершенно потерянный, глаза заплаканные.
– Господин лекарь! Илья! – она схватила меня за руку. – Слава богу, вы еще здесь!
– Что случилось? – я сразу напрягся. – Как Сенька? Я думал вас уже выписали давно!
– Ему плохо, Илья! Очень плохо! – она почти плакала. – Его только что осматривали, какие-то анализы брали… А лекари… они ничего не могут понять! Говорят, не похоже на «стекляшку», а что – не знают! Он все время кашляет, задыхается… Илья, миленький, пойдите к ним, скажите им! Скажите, что вы тогда у Сеньки увидели, в квартире! Может, это поможет! Пожалуйста!
Я нахмурился. Это было очень странно. От той мази, что я ему дал, такого сильного и продолжительного эффекта быть не должно. Она должна была вызвать лишь кратковременное обострение, чтобы привлечь внимание, а не такое вот резкое ухудшение.
Что-то здесь было не так. Совсем не так.
----------
Глава 4
Я поспешил за матерью Сеньки, которая почти бежала по длинному больничному коридору, то и дело оглядываясь на меня с отчаянной надеждой в заплаканных глазах.
– Как вас зовут? – спросил я на ходу, стараясь говорить как можно спокойнее, чтобы хоть немного ее успокоить.
– Марина… Марина Ветрова, – всхлипнула она. – А вас Илья, я помню…
– Да, Марина. Не волнуйтесь так, сейчас во всем разберемся.
Мы вошли в палату, больше похожую на небольшой бокс интенсивной терапии. Сенька лежал на высокой функциональной кровати, опутанный проводками, подключенными к пищащим и мигающим приборам.
Он был очень бледен, взгляд его испуганных глаз был усталым, полуприкрытым, а дыхание – частым и поверхностным. Рядом с ним стоял уже знакомый мне дежурный врач, Аркадий Александрович Конюхов, и еще одна медсестра, которая что-то записывала в историю болезни.
Вид у Конюхова был озабоченный и немного растерянный.
– А вы что здесь делаете, Разумовский? – Конюхов удивленно вскинул на меня брови, когда я вошел следом за Мариной. В его голосе явно сквозило недовольство. – Адептам из скорой помощи не место в палате интенсивной терапии, если вы не забыли. Мы тут сами как-нибудь разберемся.
Я уже открыл было рот, чтобы вежливо, но твердо объяснить причину своего появления, но тут в разговор вмешалась Марина.
– Аркадий Александрович, это я его попросила! – с неожиданной горячностью выпалила она.






