Та самая тень, которую я с трудом разглядел на предыдущем снимке, на этот раз, в другой проекции и с чуть измененными настройками аппарата, была видна гораздо отчетливее. Небольшая, но зловещая.
– Вот оно… – прошептал Конюхов, вглядываясь в изображение. Он выглядел по-настоящему потрясенным. – Опухоль… Действительно опухоль! А я-то, старый дурак, думал, «стекляшка» так его скрутила, осложнения дает… А тут вон оно что…
Он повернулся ко мне, и в его глазах уже не было ни тени снисхождения. Только чистое, неподдельное восхищение профессионала.
– Разумовский… Илья… – он даже по имени назвал. Прогресс. – Как ты это увидел? На том, первом снимке? Я ведь смотрел – и ничего!
– Просто повезло, Аркадий Александрович, – скромно ответил я, хотя какое там везение. Чистый опыт и «Сонар». – Иногда бывает, что замечаешь то, что другие пропускают.
– Ну, ты даешь! – Конюхов покачал головой. – Талант! Настоящий талант диагноста!
Я поблагодарил его за комплимент, а сам думал о другом.
Опыт – его действительно не пропьешь. Особенно такой, как у меня – опыт реаниматолога и хирурга, который каждый день сталкивался с жизнью и смертью. Я чувствовал, что после реанимации Сеньки я перешел на новый ранг. Или мне показалось?
Да, точно! Запас «Искры» определенно стал больше, чем у обычного адепта. Пожалуй, теперь я тянул на Эфирного Практика. Быстро однако я набрал опыта.
И какие-то новые ощущения появились, будто обострились все чувства. Нужно будет потом разобраться, какие именно силы ко мне прибавились.
Жаль только, что для всех остальных и для Гильдии, я по-прежнему останусь всего лишь адептом, пока не сдам официальный экзамен и не подтвержу свой новый уровень. А это, зная местную бюрократию, дело небыстрое.
Мы повезли Сеньку обратно в палату. По пути Конюхов, видимо, решил проверить меня по полной.
– Так, Илья, – он внимательно посмотрел на меня. – Диагноз мы, благодаря тебе, уточнили. Опухоль. Что дальше? Твои предложения? Какие мероприятия необходимо провести в первую очередь?
Я, не задумываясь, начал перечислять:
– Во-первых, срочная консультация онколога и торакального хирурга, если такие специалисты есть в этой больнице или их можно быстро вызвать. Во-вторых, полное стадирование – КТ или МРТ грудной клетки с контрастом, УЗИ брюшной полости, возможно, сцинтиграфия костей, чтобы исключить метастазы. В-третьих, биопсия опухоли для гистологического исследования, чтобы определить ее тип и степень злокачественности. И, конечно, поддерживающая терапия – обезболивание, коррекция анемии, нутритивная поддержка…
Я говорил еще что-то про важность психологической поддержки для ребенка и родителей, как вдруг Сеньке на каталке снова стало плохо. Он закашлялся, начал задыхаться, лицо опять посинело.






