Все это время я продолжал держать руки на груди Сеньки, поддерживая расслабленное состояние того самого злополучного нерва, потихоньку подкармливая его своей энергией. Это высасывало из меня последние силы. Запас хоть и стал больше, но не настолько. Голова кружилась, перед глазами плыли круги, но я держался.
– Так, все, – наконец произнес Преображенский, отступая от стола. – Основное убрали. Дальше – гистология, и будем решать, что делать. Федоров, зашивайте. Аккуратно.
Только теперь, когда непосредственная угроза жизни Сеньки миновала, я позволил себе медленно, очень осторожно, прекратить свое энергетическое воздействие, плавно снижая поток «Искры».
Все, кто был в операционной, с замиранием сердца смотрели то на меня, то на мониторы. Но все получилось. Состояние Сеньки оставалось стабильным. Его зашили, наложили повязку, и мы втроем – я, Конюхов и совершенно опустошенный, но явно впечатленный Преображенский – вышли из операционной в тихий больничный коридор.
Он снял маску и перчатки, вытер вспотевший лоб. Он выглядел лет на десять старше, чем час назад.
– Ну, молодой человек, – он повернулся ко мне, и в его голосе уже не было и тени прежнего высокомерия. – Представьтесь, пожалуйста, как следует. Я – мастер-целитель Преображенский Вениамин Петрович. И я, признаться, под впечатлением. Под большим впечатлением от вашей работы.
– Илья Разумовский, адепт, – я слегка кивнул, стараясь скрыть дикую усталость.
– Адепт, говорите… – Преображенский хмыкнул. – Ну-ну. Ваша адептская работа сегодня спасла мне не только пациента, но и, пожалуй, репутацию. Да и Конюхову тоже, – он кивнул на Аркадия Александровича, который стоял рядом, все еще не придя в себя от шока. – Скажите, Илья… можно ведь так? Как вам это удалось? Как вы поняли, что дело именно в блуждающем нерве? И как… как вы его так быстро успокоили? Я ведь его почти не задел, так, слегка…
Я пожал плечами, стараясь выглядеть как можно более естественно.
– Просто… предположил наиболее вероятное развитие событий при таком резком ухудшении, Вениамин Петрович. Учитывая локализацию опухоли и ход операции, повреждение или раздражение вагуса было одним из самых очевидных осложнений. А что касается расположения нерва… ну, я просто искал точку наибольшего энергетического напряжения, прикладывая к ней свою «Искру», как нас учили в академии. Иногда это помогает найти источник проблемы. Чисто интуитивно, плюс немного везения.
Преображенский внимательно посмотрел на меня, потом усмехнулся.
– Интуитивно, говорите? Везет вам с интуицией, молодой человек. И в академии вас, похоже, неплохо обучили, если адепты такие вещи чувствуют. Талант у вас, определенно талант.






